Миф в слове и поэтика сказки. Мифология, язык и фольклор как древнейшие матрицы культуры - Софья Залмановна Агранович

50

Вполне возможно, что отпечаток человеческой ладони (реже – ступни) на стене пещеры, на священном камне и т. д. мог быть наиболее архаическим вариантом зарождающегося культурно-знакового явления, которое предшествовало печати.

51

Характерно, что в русском языке глаголы движения с приставкой от– и их производные почти не употребляются в значении полного удаления (эту семантику несут глаголы с приставкой у-). И лишь такие лексемы, как отходник, отходничество, отходная (молитва), отойти (в мир иной), семантически соотносятся с у-приставочными глаголами [см. 51, 41]. Таким образом, отходничество в русском языке также осмысливается как уход в иной мир, «редуцированный» вариант смерти.

52

Любопытно, что отпечатки рук (и ног), столь характерные для архаических культур, вероятно, не всегда были «зримыми». Возможно, иногда было достаточно только прикосновения (как это происходит с остаточными ритуалами, связанными с касанием ладонями печи). Так, А. А. Панченко, рассказывая о традиции почитания камней-«следовиков» в Северо-Западной Руси, отмечал, что важно не наличие на камне выемки в форме следа или отпечатка ладони, а лишь представления о существовании последнего. Так, в январе 1997 года в соборе Рождества Богородицы Антониева монастыря в Новгороде он исследовал сохраняемый до сих пор камень, на котором, по преданию, приплыл святой Антоний Римлянин. Описывая этот камень, исследователь замечает: «Это плоский округлый валун довольно больших размеров со следами выветривания. Бывшие тут же смотрительницы музея без каких-либо колебаний указали мне в центре камня отпечаток ступни святого, который непредвзятый человек никогда бы не смог различить» [44, 64].

53

Эти жесты до сих пор сохраняются в современной культуре. Присяга в любой армии принимается с оружием в руках, с целованием знамени. Должностные лица, а также свидетели в суде принимают присягу, касаясь Библии или конституции. Характерно, что вторая рука (обычно правая) поднята при этом на уровень лица и развернута ладонью в сторону слушателей и зрителей.

54

Связь понятия ‘забота’ с проблемой пропитания на вербальном уровне зафиксировалась в современном русском языке, где слово забота < ÇÎÁÎÒÀ исторически мотивировано словом зоб, т. е. буквально это забота о том, чтобы набить свой зоб.

55

См., например: [Гринев впервые подъезжает к Белогорской крепости.] «Я погрузился в размышления, большей частию печальные» [П., VI, 274]; [Гринев оценивает вид из окна в своем доме в Белогорской крепости.] «Передо мной простиралась печальная степь» [П., VI, 276].

56

Любопытно, что грамматика славянских языков относит слова типа рус. мертвец, покойник, а в польском языке также и trup ‘труп’, kościotrup ‘скелет’ к числу одушевленных существительных. Тем самым подчеркивается «включенность» мертвецов (т. е. предков) в мир живых.

57

Аналогично О. М. Фрейденберг считает и смех, и плач выражением синкретичного психологического состояния радости-печали [59]. Очевидно, этот синкретизм зафиксировался в пословице Ни печали без радости, ни радости без печали [Даль, III, 107].

58

В современном русском языке антонимия ‘соединения’ и ‘разъединения’ передается с помощью приставок. Ср. антонимичные, хотя и имеющие разную стилистическую окраску, коннотации и сочетаемость рус. разлука и случка.

59

Как отмечает В. В. Колесов, «слово время родственно глаголу вертеть и первоначально связывалось с изменением в пространстве. С тогдашнего языка на сегодняшний время можно перевести как “вертун”. Никакой разницы между верчением волчка и верчением времени наш далекий предок не видел» [33, 49]. В связи с представлением о времени как круге весьма характерно, что прилагательное ÇÀÄÜÍÈÈ в древнерусском языке могло иметь значение ‘будущий’. Ср. в «Слове о полку Игореве»: Ïðåäíþþ ñëàâó ñàìè ïîõèòèìú, à çàäíþþ ñè ñàìè ïîähëèìú – Прежнюю славу сами похитим, а будущую сами поделим.

60

Показательно, что именно с печью связан так называемый «иронический удачник», сказочный герой (обычно младший из братьев или сестер: Иван-дурак, Емеля, Золушка), который пересыпает золу, сидит и даже ездит на печи. Генетически этот образ (как и образ просидевшего на печи тридцать лет и три года Ильи Муромца) восходит к представлению об умирающем и возрождающемся предке, начинающем новый круг жизни, или о герое, проходящем инициацию. Любопытно, что главный герой саги о Гамлете из третьей книги Саксона Грамматика «Деяния датчан», образ которого построен по модели «иронического удачника», притворяясь дураком, часто сидел у очага и «сгребал руками тлеющую золу».

61

О средневековом отказе монаха от «печалей мира сего», неразрывно связанных с идеей отчего дома, очага, памяти предков, пишет В. Н. Топоров в своей работе, посвященной художественным особенностям творчества Епифания Премудрого [54, 404–406].

62

Показательно, что выражение светлая печаль с легкой руки А. С. Пушкина стало крылатым выражением и используется отнюдь не только в поэтической речи, но и в ситуациях, когда говорится о бессмертии и вечной преемственности научного поиска. Так, в послесловии к посмертному изданию книги О. Н. Трубачева «Этногенез и культура древнейших славян» его ученики и соратники передают слова ученого, сказанные им незадолго до кончины: «Мы все теперь уходим понемногу в ту страну, где тишь и благодать, – неожиданно вспоминает есенинские строки Олег Николаевич, задумчиво глядя на титульную страницу будущей книги. – Ушел из жизни Никита Ильич Толстой, совсем недавно не стало Эдуарда Федоровича Володина… И все же траурных рамок не надо: печаль наша светла». Теми же словами выражают скорбь по утрате своих учителей П. А. Дмитриева и Г. И. Сафронова их коллеги по кафедре славянской филологии Санкт-Петербургского университета: «Терять своих учителей всегда тяжело, но горечь утраты уступает место чувству светлой печали, если ученики находят в себе достаточно сил, преданности и верности духу ушедших, чтобы продолжить их дело».

63

Говоря о словосочетании светлая печаль, нельзя не вспомнить, что устойчивой перифразой, обозначающей христианский праздник Пасхи, является формула Светлое Христово Воскресение. Это день светлой печали по казненному и воскресшему Христу и одновременно по всем умершим. Своеобразной заменой Пасхи в советские годы стал День Победы, когда было принято и даже рекомендовалось посещать кладбища и поминать умерших. В известной песне этот день назван праздником со слезами на глазах. Характерно, что в той же песне День Победы сравнивается с тлеющим углем в погасшем костре («Как в костре потухшем таял уголек…»). Здесь мы вновь встречаемся не просто с образным сравнением, а с идущим из глубокой древности представлением о связи времени поколений через печь или костер.

64

Как отмечает Н. Б. Мечковская, значительная часть слов, обозначающих колдунов, связана по происхождению с глаголами речи. См.: балий ‘колдун’ < баяти ‘рассказывать’; врач (в с/х языке ‘прорицатель’) < врати ‘говорить’; волхв (того же корня, что и ст. – сл. âëúñí@òè ‘непонятно, косноязычно говорить’); гадалка < гадати ‘говорить, болтать’. «Невнятность речи, – пишет исследовательница, – наличие “темных” (в той или иной мере непонятных слушателям, а иногда и исполнителям) слов и связанная с этим таинственность – общая черта фидеистических текстов» [37, 60–62].

65

Проблема распада «связи времен», разрыва «цепи времен», разрушения преемственности поколений вообще характерна для Нового времени. Особенно этот процесс обострился к XIX веку с его вниманием к проблемам «века нынешнего» и «века минувшего», к «героям нашего времени», «исповедям сына века», проблемам «отцов и детей». В ХХ веке эта проблема оказывается в центре культурного континуума, когда почти каждое поколение объявляет себя «потерянным».

66

Многочисленные сюжеты быличек о волках-оборотнях, имеющиеся в фольклоре славянских и не только славянских народов, довольно рано проникли в мировую литературу. Так, в романе Петрония «Сатирикон» на знаменитом пиру Трималхиона вольноотпущенник Никерот, выразив сначала опасение, что будет осмеян образованными людьми, рассказывает историю, случившуюся с ним в молодости. Рассказ Никерота точно построен по всем канонам