Миф в слове и поэтика сказки. Мифология, язык и фольклор как древнейшие матрицы культуры - Софья Залмановна Агранович

1

Здесь и далее, если не указано иное, выделение в цитатах наше.

2

Ksiądz действительно обозначал сначала светского властителя. Еще в XVI веке писали, например, Wielki Ksiądz Litewski (Великий Князь Литовский) (вместо современного Wielki Książę Litewski).

3

Впрочем, следует заметить, что на Руси и среди верхушки общества даже после князя Владимира стремление к христианизации не было единодушным. Характерна в связи с этим фигура князя Всеслава Полоцкого, который некоторыми фольклористами считается прообразом Волха Всеславича.

4

Например, Агамемнон перед Троянским походом сам принес в жертву свою дочь Ифигению. Хитрость Одиссея тоже может быть понята как его магическая мощь и причастность к ритуальным практикам. Одним из поворотных моментов «Одиссеи» является вызов главным героем духов мертвых, принесение им жертвы и магический контакт с ними.

5

Уместно вспомнить, что ныне столь же высокую оценку имеют во многих странах мира чеченцы, состоящие на службе в качестве телохранителей или воинов-наемников. В связи с этим люди, которых принято называть полевыми командирами, в сущности выполняют те же функции, что и kunings, архонт-басилевс, rex, воевода и князь (в древнейшем смысле этого слова). Показательно, что полевыми командирами могут быть те, кто носит сан священнослужителя, и, наоборот, «светские» полевые командиры могут выполнять функции служителей культа. Так называемые тейповые объединения являются не столько пережитками родового строя, сколько именно теми мужскими воинскими объединениями классического периода военной демократии, которые жили войной и грабежами. В жизни таких объединений большую хозяйственно-экономическую роль играют раздел добычи и продажа пленников в рабство.

6

В. Я. Пропп считает, что вещий герой – это обычно хозяин вещего коня [48, 75].

7

Греческая формула великий архонт отмечена на русских княжеских печатях XII века.

8

Этот титул был признан за русскими князьями в Византии.

9

Вяч. Вс. Иванов и В. Н. Топоров приводят в своих работах скандинавский обычай казнить преступника, называемого волком, на дереве, именуемом волчьим деревом [см. 25 и 27].

10

Распасти – устроить, управить [СлРЯ XI–XVII вв., XXII, 21].

11

Подробнее об особенностях этой оппозиции и истории ее развития в процессе цивилизации см. в работах В. Михайлина [38 и 39].

12

Ср. с тем же корнем: ведьма ‘колдунья, которая может обратиться сама и обратить человека в зверя’.

13

По-видимому, ответственность за другие культы несли родовые шаманы – волхвы.

14

Следует заметить, что отдельного священнослужителя князем церкви не именовали. Этот термин имел собирательное значение.

15

Аналогичным образом развивалась в польском языке и семантика слова pop. По словам польской исследовательницы Х. Рыбицкой-Новацкой, до XV века оно обозначало христианского священника, после чего произошло сужение его значения до священника православной церкви [71, 27].

16

В отличие от других монархов, византийский император в торжественно-ритуальных ситуациях имел в левой руке не державу, а акакию (мешочек из тонкой ткани, наполненный пылью и прахом). Этот элемент торжественного облачения должен был ежеминутно напоминать императору его отличие от небесного царя – смертность.

17

Любопытно, что участники демонстраций, шествуя по городу, обычно описывают круг, а их маршрут по главной площади города представляет собой лишь сегмент этого круга. При этом и демонстранты, и спортсмены (бегуны и конькобежцы) описывают круги против часовой стрелки, т. е. так, что находящимся на трибунах их движение видится слева направо, т. е. в сторону жизни. (Об оппозиции «правый – левый» см. 29.)

18

Характерно, что Ксенофонт Афинский, согласно античным свидетельствам, не желая в соответствии с персидскими обычаями поклониться царю Киру, поскольку свободный грек этим бы себя унизил, сделал вид, что уронил с пальца перстень, и поднял его. Точно так же может быть осмыслена находящаяся на уровне грубой инвективы довольно распространенная русская вульгарная угроза поставить кого-либо раком.

19

Ю. М. Бородай отмечает, что для прекращения возникших в сообществах пралюдей разрушительных конфликтов на почве полового инстинкта, которые уже не могли разрешаться на базе определяемого инстинктами животного доминирования, требовалось «тщательное сокрытие всего, что связано с половой сферой. Начинаются люди с того, что надевают повязку на бедра» (курсив автора. – С. А., Е. С.) [14, 158].

20

Точно так же у амазонских индейцев принято считать безнравственным поведение женщины, которая, смеясь, не прикрывает рта рукой. Однако прикрытие рта в некоторых культурах оказывается обязательным не для женщин, а для мужчин. Так, у алжирских туарегов мужчина закрывает лицо особой повязкой, связанной с тюрбаном, тогда как рабы, вассалы, женщины и юноши до семнадцати лет ходят с обнаженными лицами, что является знаком их социальной ущербности, осмысливаемой как неполная причастность к «настоящим», полноценным людям, которыми являются лишь мужчины, прошедшие инициацию и знающие истинный стыд. Случайное или намеренное снятие повязки со рта является признаком бесчестия [см. 31, 37].

21

Связь срама с человеческим телом отражается в языке и на очень поздних этапах. Так, в пьесе А. П. Чехова «Юбилей» «срамной» оказывается недопустимая для присутственного места одежда: «Ишь срамник! В присутственном месте в валенках сидит» [МАС, IV, 237].

22

Часть этой цитаты использована Б. А. Лариным в качестве эпиграфа к уже упомянутой статье. Думается, что такие «контрастные ощущения», как и в приводимом Н. Д. Арутюновой отрывке из Достоевского «Мне бы лучше домой пойти, Яков Петрович, – говорил наш герой, горя на мелком огне и замерзая от стыда и ужаса все в одно время» (выделено Н. Д. Арутюновой. – С. А., Е. С.) [6, 67–68], вызваны не «смешанными чувствами», а именно экстремальными отклонениями на уровне термостатуса. Впервые подобные «смешанные чувства» описаны еще в «Житии протопопа Аввакума». Рассказывая о своем страхе в связи с намечающейся реформой Никона, Аввакум, первый русский писатель, сделавший попытку изобразить чувства через телесные ощущения, пишет: «Мы, сошедшиеся со отцы, задумалися; видим, яко зима хощет быти: сердце озябло и ноги задрожали» [Авв., 36].

23

Ср. строки из известной песни: В жару и стужу жгучую, // Чтоб не было беды, // Не пей ни в коем случае ты ведьминой воды. Здесь прилагательное жгучий, обозначающее обычно экстремальную жару, употребляется с существительным стужа, обозначающим экстремальный холод.

24

Библейский сюжет о первородном грехе в какой-то мере может быть осмыслен и как попытка мифологически смоделировать если не воспоминания, то хотя бы представления об антропосоциогенезе, т. е. процессе формирования человека, срама, стыда, социализированного сознания, нравственности.

25

Ср. с уже упоминавшейся этимологией слова страх, родственного литовскому stregti ‘сжиматься, цепенеть’.

26

Ср. аналогичное значение немецкого Angst, отмечаемое в монографии Н. А. Красавского «Эмоциональные концепты в немецкой и русской лингвокультурах» (Волгоград, 2001).

27

Сходную мысль тезисно высказал еще в 1970 году Ю. М. Лотман: «Поскольку механизм страха прекрасно известен в животном мире, а [механизм] стыда является специфически человеческим, именно этот последний лег в основу регулирования первых человеческих – уже культурных – запретов» [36, 665].

28

Эта связь страха и стыда наглядно прослеживается в последних строках из письма