Все возвращается - Лев Кирищян

Далее события стали развиваться еще оригинальнее. Патруль по рации доложил об успешно проведенном задержании и получил следующий приказ: «Доставить задержанных».

Велико же было удивление дежурного, когда пред его ясные очи доставили некое пищаще-брыкающееся образование о двух головах с клювами.

Дежурный открыл рот и сразу же… замолчал, что до сих пор сослуживцами не замечалось. Обычно, открыв рот, он высказывался! Видимо, дежурный некоторое время размышлял о своем собственном нервно-психическом состоянии, в котором может привидеться и не такое.

В общем-то, его по-человечески можно было понять. В отличие от патрульных милиционеров, опознавших пингвинов в естественном, так сказать, виде, дежурный увидел вышеуказанных пингвинов в уже обработанном состоянии, причем обработанных в строгом соответствии с его же, дежурного, приказом.

У всех присутствующих начало складываться ощущение, что великий русский живописец Репин писал свою известную картину «Не ждали» не в самый подходящий для этого момент.

Отделение милиции было готово ко многому. Даже к действиям в случае внезапного ядерного нападения. Но к приему пингвинов отделение оказалось совершенно неподготовленным!

Прежде всего, в полный рост встал вполне естественный вопрос: «Куда сажать – в КПЗ, что ли?!» Ну а, собственно, куда же еще сажать-то, как не в камеру предварительного заключения? Решетка та же, что и в зоопарке, привычная должна быть обстановка.

Но пингвинам за капэзэшной решеткой не понравилось. То ли запах был не тот, то ли температура была не совсем антарктическая! В общем, пингвинья истерика продолжалась.

Как известно из истории, интеллектуальная жизнь России всегда задавалась двумя вопросами: «Что делать?» и «Кто виноват?».

Не желая нарушать вековую традицию, дежурный по отделению задал себе эти же вопросы, но по той же исторической традиции быстрого и правильного ответа не нашел.

Пока в голове дежурного зрели философские мысли, в КПЗ раздался истошный вопль. Такой вопль пингвины при всем желании даже хором издать не могли по принципиальным соображениям. Они такой звуковой мощностью просто не обладали. Так кричать мог только человек!

И тут всем участникам этой нетривиальной «операции» вдруг вспомнилось, что в КПЗ несчастные пингвины были отнюдь не первыми «задержанными».

Несколько ранее в отделение был доставлен какой-то «дядя» неопределенного возраста и места жительства, но зато вполне определенной степени опьянения. Его и оставили в КПЗ до хотя бы относительного протрезвления.

Но за всей этой пингвиньей суетой о «дяде» забыли и пингвинов затолкали в то самое помещение, где своим чередом уже шел процесс неуклонного протрезвления.

Пингвины, видимо, как-то ускорили этот процесс или, наоборот, жестоко прервали его. И вот перед мутным взором не вполне еще трезвого человека стали возникать образы вертикально ходящих птиц. Птицы махали крылами, голосили, прыгали по «дяде» и клевали решетку.

«А может, это не птицы даже, а может, это черти? А может, это уже белая горячка или даже смерть?» – пронеслось в голове несчастного. Человек в ужасе закричал, закрыл лицо руками, забился в угол и очень просил его спасти.

А пингвины все прыгали и голосили, ведь им в такой духоте было тоже очень и очень нехорошо. Но как могли они объяснить на своем пингвиньем языке этим нехорошим людям, что им плохо, что они задыхаются, что они просто пошли погулять, а их почему-то схватили, посадили в ящик, а потом затолкали в эту ужасно душную комнату!

Но и люди не знали, что надо делать с пингвинами: как и где их держать, чем и когда их кормить и так далее? Посему дежурный, который наконец начал приходить в себя, решил позвонить в зоопарк «с целью выяснить, кто организовал весь этот бардак».

В те времена почему-то считалось, что если так называемый бардак происходит, то это значит, что его кто-то обязательно организовал. На самом-то деле «бардак» обычно легко возникает сам собой, а организовывать надо как раз его устранение.

Зоопарк не отвечал. То ли вахтер спал, то ли с телефоном что-то случилось, а может быть, вахтер перед сном просто выдернул этот самый телефон из розетки, чтобы не отвлекал. Тогда после ряда попыток дежурный решил связаться непосредственно с директором зоопарка как с наиболее ответственным лицом.

Следует честно признать, что директору зоопарка по ночам обычно не звонили, и именно по этой причине телефон свой на ночь он не отключал. И вот тишину директорской квартиры глубокой ночью пронзил телефонный звонок.

Телефон звонил резко, требовательно и, можно даже сказать, экстренно. Сразу после того, как директор взял трубку, будучи твердо уверен, что ошиблись номером, он услышал примерно следующее:

– Вы директор зоопарка, товарищ такой-то? Говорит дежурный отделения милиции (номер, звание, фамилия).

– Слушаю (сердце у директора при этом екнуло).

– Ваши пингвины тут разгуливают по городу! Ни до кого во вверенном вам зоопарке дозвониться невозможно! Мы тут задержали пару ваших пингвинов, они находятся в КПЗ. Все запротоколировано, и я требую немедленно прекратить безобразие во вверенном вам учреждении!

У директора стало закрадываться подозрение, что это злая шутка кого-то из сотрудников зоопарка. Причем по голосу (явно измененному) даже можно было догадаться, кто именно шутит. Уволили тут одного недавно: мясо крал у бедных животных. Хорошо еще, про пингвинов каких-то насочинял, а то мог бы сказать ведь, что львы с тиграми договорились, перегрызли с тоски клетки, бегают по Садовому кольцу и трудящихся кусают!

Эту мысль директор спросонья и донес до дежурного в относительно вежливой форме, так как был человеком интеллигентным.

– Послушайте, молодой человек, – сказал он дежурному отделения милиции, – я на подобные розыгрыши не могу реагировать столь остро, как бы вам хотелось. Я вас прошу оставить меня в покое хотя бы до утра. Утром позвоните мне на работу, и мы во всем разберемся. Прошу вас!

Дежурный отделения к разряду особо интеллигентных людей не принадлежал, но, с другой стороны, понимал, что говорит он все же с должностным лицом, поэтому постарался не высказываться в том ключе, в каком недавно общался с собственным патрулем.

– Я не шучу и не разыгрываю вас, – сказал он. – Не знаю, как вам, а мне сейчас не до шуток! Я не знаю, что мне делать с этими вашими животными, и если они подохнут во вверенном мне КПЗ, то ответственность за это будете нести вы и никто другой! Если вы не верите, что мы задержали вверенных вам государством дорогостоящих антарктических животных, то хотя бы скажите, где нам их держать. Они у нас тут в КПЗ громко кричат, и им, по всей видимости, очень плохо. Что нам с ними делать,