Все возвращается - Лев Кирищян

Под звуки бравурного марша хозяин бара лично внес первую кружку. Вот тут-то профессор впервые понял, что борьба предстоит нелегкая. То есть и кружка была та же, что вчера, и пиво было именно того сорта, о котором говорилось, но…

Но кружка была без пены! А следовательно, по объему содержимого почти вдвое больше каждой из вчерашних!

Да только не такой был человек Георгий Автандилович, чтобы пугаться трудностей. Он был опытным бойцом, закаленным более чем тридцатилетней практикой почти ежедневных возлияний.

Недаром же ему в свое время подарили огромный рог, вмещавший восемь с половиной литров вина. Неожиданно подарили, на юбилей. Причем преподнесли его наполненным вином до краев – пей! А не выпьешь до конца – позор! Делать нечего – выпил залпом и еще попросил долить. Так поступают настоящие джигиты, а тут всего лишь пиво, понимаешь.

В общем, первые шесть кружек Георгий Автандилович выпил весело, так что кельнеры подносить не успевали. Зрители даже замерли: эдак дело пойдет, а зрелища никакого не будет. Вот так же выпьет еще шесть кружек в темпе аллегро – и привет!

Но на седьмой кружке профессор впервые почувствовал некую усталость, что ли – некое легкое недомогание. На восьмой уже и зрители воодушевились: она прошла явно медленнее.

К концу девятой в душе профессора впервые зародились сомнения в победе, но кружка была допита до дна, правда, уже под откровенные аплодисменты болельщиков – все заметили начавшиеся трудности.

Словом, выходило, что баварское пиво – это все же не легкое грузинское вино. В процессе десятой кружки Георгий Автандилович задумался, а сможет ли вся делегация расплатиться за его поражение?

Профессор математиком не был, но понял: не сможет! Остается бороться до конца – не может же этот бюргер перепить его – Георгия, Вечного Тамаду!

Как он вернется домой, как ему жить после этого, когда немцы над ним будут потешаться и говорить, что грузины даже пиво пить не умеют?!

И тут ему вспомнилась новейшая модификация его фамилии и что именно под этой фамилией его будут обливать грязью! Нет – этого не будет, потому что этого не может произойти никогда.

«Лучше гибель, но со славой, чем бесславных дней позор!» – вспомнил он бессмертные слова Шота Руставели.

Георгий Автандилович поставил недопитую десятую кружку на стол. Зал ревел, кто-то свистел, кто-то стучал по столу ладонями, кто-то кричал что-то прямо ему, Георгию Автандиловичу, в лицо. Профессор схватил кружку, выпил оставшееся в ней пиво и с такой силой шарахнул кружкой по столу, что она разлетелась вдребезги.

Зал мгновенно замолк, все взоры устремились на профессора. Перед ними сидел совершенно другой человек.

Если в начале этого странного застолья зрители видели перед собой человека веселого, раскованного и уверенного в себе, то теперь на «побратимов» был обращен бешеный, ненавидящий взгляд человека, решившего идти до конца, потому что другого выхода у него нет.

«Кто они такие, почему они собрались здесь? – думал профессор. – Почему устроили здесь эту корриду?! Сволочи! А главная сволочь – хозяин, который в любом случае на этом так называемом зрелище наживется, и неплохо».

А он, профессор – старый дурак, который сам ввязался в эту историю.

«Ну я им покажу сейчас так, что они мое имя, мое настоящее имя вовек не забудут! Я его вот здесь, на этой стенке им, мерзавцам таким, напишу сам – без ошибки!»

Что-то изменилось и в душе профессора. Какая-то огромная волна энергии нахлынула на него.

– Следующая! Где следующая кружка? – гаркнул профессор на кельнера, причем на чистом грузинском языке. Кельнер, не знавший ни слова по-грузински, мигом все понял и принес.

На едином дыхании Георгий Автандилович выпил одиннадцатую и двенадцатую кружки. На тринадцатой кружке под аплодисменты зала и все тот же бравурный марш профессор был признан чемпионом города.

Но профессор попросил четырнадцатую – и выпил. Хозяин сказал, что этого достаточно, но профессор заявил, что не считает это достаточным, так как хочет остаться навечно чемпионом города, чтобы ни у кого даже мысли не возникало его, профессора, перепить.

Грозный профессорский взгляд заставил кельнера принести и пятнадцатую кружку, и профессор выпил и ее. Ну а потом он достал из кармана фломастер и жирными латинскими буквами написал на фотографии бывшего чемпиона: «GAGNIDZE – 15».

Зал аплодировал, но профессор был мрачен. Ему вручили Грамоту пивного чемпиона, засверкали блицы фоторепортеров местных газет. Профессору на серебряном подносе преподнесли чек на 5000 дойчемарок, но Георгий Автандилович на родном языке точно указал направление, кому и куда следует этот чек засунуть. При этом он впервые улыбнулся, правда, очень ехидно.

Переводчик делегации рассказал присутствовавшим аборигенам, что новый чемпион города передает 5000 дойчемарок в Фонд дружбы городов-побратимов. Зал ревел от счастья! Хозяин бара аплодировал больше всех. «Понравилось, – тяжело подумал профессор. – Так-то!»

* * *

Прошло несколько месяцев после возвращения делегации из Германии, и вся эта история стала постепенно забываться, как вдруг Георгия Автандиловича неожиданно вызвали в соответствующий отдел, как тогда говорили, компетентных органов.

Непонятно почему, но КГБ очень любил называть себя органом, причем компетентным. В компетентности этого самого органа Георгию Автандиловичу очень скоро пришлось убедиться воочию, когда его попросили рассказать в подробностях, как ему удалось запятнать честь советского профессора и в целом честь передовой советской науки.

Профессор был, вообще-то, человеком неробким, да и времена были уже не столь суровые, поэтому Георгий Автандилович позволил себе изобразить недоумение. Более того, Георгий Автандилович выразил сомнение в действительной компетентности органа, в котором он в данный конкретный момент находился.

Вместо ответа на стол перед профессором легло письмо из Германии с соответствующим переводом, а также газета с фотографией профессора на центральном столбе пивбара и надписью «GAGNIDZE – 15».

Письмо было написано бывшим чемпионом города по питию пива новому чемпиону, причем направлено было прямехонько по адресу института, в котором означенный чемпион работал, потому что иного адреса не имелось.

Письмо было следующего содержания:

«Дорогой герр Гагнидзе [на сей раз без ошибки!], во время Вашего визита в наш город Вы нашли время и возможность поучаствовать в традиционном конкурсе любителей пива, в котором я [имя, фамилия] участвовал девять лет. Последние три года я неизменно становился чемпионом нашего города, но в этом году благодаря Вашей замечательной победе я это звание потерял.

Согласно традициям нашего города, предшествующий чемпион имеет почетное право на турнир-реванш. Не будете ли Вы столь любезны, чтобы сообщить удобное для