Код Дурова 2: Telegram, глобальная власть и опасная свобода слова - Николай Викторович Кононов

Набережная была узкой, в левом ряду припарковался другой водитель, поэтому «Мерседесу» пришлось протискиваться между стоящим впереди автомобилем и припаркованным джипом. Гаишник попробовал его остановить, схватившись за открытое окно, и «Мерседес» потащил его вперед, зажав между крылом соседнего джипа и своим колесом. На помощь коллеге поспешил другой полисмен, и вот уже они вдвоем пытаются открыть дверь и извлечь преступного водителя.

Неизвестно, сколько продолжалась бы эта неловкая сцена, если бы в нее не вмешался четвертый персонаж. Явившись со стороны Невского проспекта, этот плечистый мужчина в черной куртке вклинился между гаишником и передней дверью «Мерседеса» и тем самым позволил водителю открыть дверь, миновать объятия полиции и скрыться.

За этой сценой наблюдали миллионы зрителей, поскольку автомобиль принадлежал «ВКонтакте», а в водителе-беглеце угадывался Павел Дуров. Или, по крайней мере, какая-то очень похожая на него сутулившаяся фигура в черной бейсболке и черном френче. Да и бежал водитель не куда-нибудь, а по направлению к дому Зингера.

Эта история утекла в соцсети весной 2013 года, а телевидение сообщило, что получивший увечье полисмен ложится в больницу и собирается подать в суд. Я тут же спросил у Дурова, что за чертовщина творится. Тотем отшутился, мол, водитель «Мерседеса» был не в курсе, что «чтобы из полицейского вся мякотка вышла, нужно переехать его несколько раз». На самом деле смешного в этом инциденте было мало.

Как я уже говорил, первая часть этой книги вышла осенью 2012 года. Некоторое время после публикации Дуров молчал, мы не общались. Потом однажды разговорились в мессенджере и с тех пор регулярно переписывались.

Еще через полгода его посетила паранойя, причем абсолютно оправданная. Началось с того, что «Новая газета» опубликовала скандальную переписку его пиарщика Цыплухина с администрацией президента, где тот избрал откровенно сервильный тон и нахваливал кампании Кремля против оппозиционно настроенных политиков.

Помимо этого, журналисты опубликовали письмо самого Дурова тогдашнему куратору интернета Владиславу Суркову. Его автор пытался убедить политтехнолога, что блокировать группы оппозиционеров вредно и бессмысленно, так как «пассионарная молодежь» уйдет в Facebook, находящийся в американской, то есть «вражеской», юрисдикции. В конце письма Дуров совершал реверансы в сторону коллег Суркова, признаваясь в симпатиях к ним.

Затем неожиданно всплыло то самое дело о наезде на гаишника, который внезапно решил подать в суд, и появилась видеозапись с довольно жалко ретирующейся фигурой в черном.

Дуров связал эти три взрыва компромата воедино и решил, что за него взялись всерьез. Я предположил, что за всем этим в первую очередь стоит ФСБ, поскольку тот же Сурков к тому времени попал к Путину в немилость и был сослан на гораздо менее значительную должность. Его преемник Вячеслав Володин принялся душить онлайн-медиа, инициировав закон о блокировке неугодных ресурсов и еще несколько новелл, позволяющих объявлять вне закона почти любой интернет-проект.

Дуров ответил так:

История доставляет, столько про нас давно не говорили. Но заказа из Москвы явно нет, иначе бы нас с Перекопским уже наверняка бы заковали в кандалы и отвели на главную площадь. <…> А не может быть такого, что это просто для отвлечения внимания от Навального[12] [суд над которым ожидался 17 апреля, как и митинги по всей стране]? Я-то кому нужен – я ж только рад уехать и никогда не возвращаться. Если это очередная неловкая попытка заставить меня лучше контактировать с ФСБ, то они ж понимают, что я за шум в любом виде.

Это звучало разумно. Telegram был в стадии разработки и пока не мог привлечь ничьего внимания. Сам Дуров уверенно управлял крупнейшей российской соцсетью, отказывался блокировать какие-либо группы пользователей «по большой просьбе» силовиков и всем своим видом демонстрировал, что так будет всегда. Усманов дебатировал с Мирилашвили и Левиевым вопрос выкупа их акций «ВКонтакте», и с его стороны сигналов тревоги не поступало. Встретившись с Дуровым в Италии, он пошутил насчет уголовного дела: «Не кипишуй, я маляву на зону напишу, харчеваться отдельно будешь…»

Все прояснилось 17 апреля, когда Дуров и Усманов проснулись, как в карточной игре «Мафия», протерли глаза и увидели, что с ними за столом сидят совершенно другие акционеры, а вовсе не Слава и Лев.

Вскоре выяснилось, что Юрий Мильнер оставил в договоре с «ВКонтакте» юридическую дыру – то ли умышленно на будущее, то ли по недосмотру.

Согласно договору, если кто-то из акционеров намеревался продавать свои акции, он сначала был обязан предложить их выкупить другим акционерам. Таким образом, чужаков среди совладельцев соцсети появиться не могло. Но если речь шла не о самих акционерах, а о принадлежащих им фирмах, которые владели пакетами акций, то ограничение не действовало, продавать акции можно было кому угодно.

Именно в эту дыру протиснулся мужчина 39 лет от роду по имени Илья Щербович, который называл себя инвестбанкиром, но по факту скорее выполнял услуги по перекупке любых экономических сущностей. То ли хотел заработать, удачно вклинившись в акционерный конфликт, то ли действовал в интересах заказчиков. А государственных или частных – ему было примерно все равно, лишь бы на посредничестве можно было заработать.

•••

Щербович был гораздо более знаковым и характерным для путинской эпохи персонажем, нежели многоумные братья Дуровы. Чтобы понять место подобных персонажей в драме нулевых и десятых годов, нужно совершить небольшое погружение в историю России.

Миф о том, что Путин хочет превратить страну в модернизированный Советский Союз, оказался удивительно устойчивым во всем мире. Зиждется он на том, что, во-первых, Путин с 1975 года работал в КГБ и ностальгирует по временам его расцвета, когда это ведомство мыслило себя этаким дворянством, просвещенным классом. А во-вторых, его амбиции считываются как желание вернуть имперский шик СССР: получить обратно под свое крыло бывшие советские республики, которые, по мнению Путина, обладают очень слабой легитимностью.

Эти аргументы по-своему справедливы, но все остальные действия Путина и его ценности категорически вопиют, что он ненавидит коммунизм как идею и социализм как ее воплощение. И даже наоборот: его полностью устраивает капитализм – это следует из тех законов, принятых после его прихода к власти, которые изменили политическую систему.

Став президентом, Путин пролоббировал налог на добычу полезных ископаемых, и многим казалось, что деньги от продажи углеводородов вот-вот потекут в карманы граждан. Однако со временем выяснилось, что сверхдоходы утекают совсем в другие карманы. Газификация сел и малых городов, всеобщий доступ к канализации, существенное повышение качества медицины и рост социальных выплат? Не, не слышали. Налог частично осел в стабилизационном фонде России,