Продавец обуви. Как я создал Nike. Версия для детей и подростков - Фил Найт

Как бывший чемпион по бегу, он любил соревноваться с секундомером и пытался побить свой личный рекорд (44 секунды). Мы оба ценили эти вечера, возможность дурачиться, чувство совместно выполняемой миссии. И мы поместили их в золотой зал славы воспоминаний нашей юности.

Мы с Вуделом были очень разными, но тем не менее наша дружба основывалась на одинаковом отношении к работе.

Каждому из нас нравилось, когда это было возможно, фокусироваться на решении одной маленькой задачи. Полная концентрация только на одной задаче проясняет ум, так мы себе говорили. И мы оба осознавали, что эта маленькая задача по поиску нового офиса означает, что наш успех растет. Мы заставляли работать эту штуку под названием Blue Ribbon, и это отвечало глубокому внутреннему желанию каждого из нас побеждать. Или хотя бы не проигрывать.

Хотя ни один из нас не был особо разговорчивым, мы как-то вызывали друг у друга желание поболтать. В эти вечера мы обсуждали абсолютно все, открываясь с несвойственной нам обоим степенью доверия. Вудел в деталях рассказал мне о своей травме. После этого, когда я начинал носиться с собой и своими страданиями слишком сильно, история Вудела напоминала мне о том, что все могло бы быть гораздо хуже.

Он все еще не терял надежды на то, что сможет жениться и завести семью. И на то, что ему удастся вылечиться. Он принимал новое экспериментальное лекарство, и оно давало надежды на восстановление. Проблема была в том, что оно обладало резким чесночным запахом. Временами, во время наших вечерних экспедиций в поисках офиса, Вудел пах как старая пиццерия, и я не упускал возможности сообщить ему об этом.

Я как-то спросил Вудела – смущаясь и спрашивая себя, имею ли право задавать такие вопросы, – счастлив ли он. Вудел немного подумал. Да, сказал он. Я счастлив.

Он любил свою работу. Любил Blue Ribbon, хоть иногда поражался такой иронии. Человек, который не может ходить, продает ботинки. Я не знал, что на такое признание нужно ответить, и промолчал.

Часто мы с Пенни приглашали Вудела в наш новый дом на ужин. Он был для нас как член семьи, мы любили его, но мы также понимали, что заполняем некую пустоту в его жизни, необходимость в компании и домашнем уюте. Пенни всегда хотела приготовить нечто особенное, когда к нам собирался Вудел, и самым невероятным блюдом, которое она могла изобрести, была куропатка по-корнуольски.

И, хотя куропатки проламывали серьезную брешь в ее 25-долларовом бюджете на продукты, Пенни просто не могла экономить, когда дело касалось Вудела. Если я сообщал ей, что Вудел придет к ужину, она рефлекторно выдыхала: «Надо купить каплунов!» Это было больше, чем просто желание быть гостеприимной. Она его откармливала. Она за ним ухаживала. Думаю, в отношении Вудела у нее срабатывал ее молодой материнский инстинкт.

Я вспоминаю все с трудом. Закрываю глаза и думаю о тех временах, но столько ценных моментов из тех вечеров ушли навсегда. Бесчисленные разговоры, смех до потери пульса. Заявления, откровения, признания. Они все завалились за диванные подушки времени, стерлись и забылись.

Я помню лишь, что мы постоянно просиживали по полночи, разбирая прошлое, планируя будущее. Помню, как мы по очереди описывали, какой наша компания была поначалу маленькой, какой могла бы стать и какой она быть никогда не должна. Теперь я жалею, что в те ночи у меня не было возможности записать все на пленку. Или что я не вел дневник, как во время своего кругосветного путешествия.

И все же, по крайней мере, я все еще могу вызвать в уме образ Вудела, сидящего во главе стола, аккуратно одетого в синие джинсы, свитер в своем фирменном стиле, с V-образным вырезом поверх белой футболки. И – всегда – на ногах его были кроссовки Tiger, с подошвой нетронутой чистоты. Он отрастил себе бороду и кустистые усы, которым я, честно сказать, завидовал. Черт, это ведь были 60-е, я просто обязан был носить бороду. Однако мне постоянно нужно было являться в банк, чтобы просить денег. Я не мог предстать перед Уоллесом в облике бомжа. Чисто выбритый подбородок был одной из моих немногих уступок строгим правилам системы.

Мы с Вуделом наконец отыскали хороший офис в Тайгарде, к югу от центра Портленда. Это было не целое офисное здание – такого мы себе позволить не могли, – а уголок на одном из этажей. Все остальное пространство было занято страховой компанией Horace Mann Insurance Company. Уютный, почти шикарный, этот офис был нашим серьезным шагом вверх, и все же я в нем сомневался.

В том, что мы «жили» по соседству с кабаком, еще можно было отыскать некую любопытную логику. Но мы – и страховая компания? С коврами в залах, кулерами для воды и сотрудниками в костюмах, пошитых на заказ? Атмосфера там была такая на все пуговицы застегнутая, такая корпоративная, примерно как в банке.

Я чувствовал, что обстановка вокруг нас во многом определяется нашим духом и что наш дух – серьезная составляющая нашего успеха. И беспокоился о том, как наш дух может измениться, если мы внезапно поселимся под одной крышей с этим сборищем Организованных Людей – промышленных роботов.

Я забрался в свое кресло, немного поразмышлял над этим и решил, что корпоративный дух может быть нам асимметричен и противоречить нашим основополагающим убеждениям, но он также может помочь нам в отношениях с банком. Может быть, если Уоллес увидит наше новое, стерильное офисное пространство, то станет воспринимать нас с уважением. А еще офис располагался на Тайгарде. Продавать Tiger на Тайгарде – может, так оно и надо.

Затем я подумал о Вуделе. Он сказал, что счастлив в Blue Ribbon, но в этом его утверждении была и ирония. Может, это было больше, чем ирония – посылать человека учиться в высшие школы и колледжи, чтобы он потом продавал ботинки из багажника своей машины. Может, это было уже издевательство. Возможно, это не позволяло раскрыться его талантам. То, что подходило Вуделу больше всего, – приводить хаос к порядку, решать проблемы. Реализовывать маленькие задачи, требующие высокой концентрации.

Когда мы с ним поехали подписывать договор об аренде офиса на Тайгарде, я спросил, не хочет ли Вудел сменить обязанности и стать операционным менеджером Blue Ribbon. Никаких больше продающих звонков. Никаких обучающих курсов. Вместо этого ему нужно будет иметь дело со всем