Продавец обуви. Как я создал Nike. Версия для детей и подростков - Фил Найт

Это был второй бунт на корабле на моей памяти. Однако этот случай был посложней, чем ситуация с Джонсоном. Я несколько дней писал и переписывал ответ. Согласился немного поднять ему зарплату, а затем снова завернул гайку. Напомнил Борку, что в любой компании может быть лишь один босс, и, к несчастью для него, в Blue Ribbon боссом был Бак Найт. Сообщил, что, если он недоволен моим стилем управления, он должен понимать, что у него есть два варианта – уволиться или быть уволенным.

Так же, как и в случае с моим «шпионским посланием», я начал сожалеть о написанном, когда исправить ничего было уже нельзя. В тот момент, когда я бросил письмо в ящик, я осознал, что Борк был важной частью команды, и я не хотел его терять. Я понял, что я не мог позволить себе потерять его. Я командировал нашего нового менеджера по управлению операциями, Вудела, в Лос-Анджелес, чтобы все исправить. Вудел пригласил Борка пообедать и постарался ему объяснить, что я почти не сплю из-за новорожденного малыша, и все такое.

Также Вудел рассказал ему, что я переживал чудовищный стресс после визита Китами и мистера Онитсуки. Вудел шутил по поводу моего стиля управления, рассказывал Борку, что от него «вскрывались» абсолютно все, и все рвали на себе волосы от того, что я не отвечаю на письма.

В целом Вудел провел с Борком несколько дней, успокаивая его, гладя его по шерстке и проводя ревизию операционной работы. Он обнаружил, что Борк тоже пребывает в стрессе. Хотя розничный магазин процветал, но задняя комната, которая практически превратилась в наш национальный склад, была в завалах и хаосе. Везде коробки, инвойсами и документами было забито все помещение до потолка. Там пройти было невозможно.

По возвращении Вудел описал мне картину. «Думаю, что Борк снова в нашей обойме, – сказал он, – но нам нужно освободить его от этого склада. Нужно перевести все складские операции сюда». Более того, добавил он, нам нужно нанять маму Вудела управлять этим складом. Она многие годы проработала в Jantzen, легендарном орегонском розничном магазине, так что это не было семейной протекцией, уверял он. Матушка Вудел действительно идеально подходила для этой работы.

Меня не очень это заботило, ведь я доверял его мнению. Если это подходит Вуделу, значит, подходит и мне. Плюс, как я это видел: чем больше у нас Вуделов, тем лучше делу.

Глава 10

1970

Мне снова нужно было лететь в Японию, на этот раз за две недели до Рождества.

Мне не нравилась идея оставлять Пенни одну с Мэттью, особенно в праздники, но избежать поездки было нельзя. Нужно было подписать новую сделку с Onitsuka. Или не подписать. Я не знал заранее исхода этой поездки, так как Китами держал меня в подвешенном состоянии. Он не озвучивал мне свои соображения по поводу перспектив перезаключения сделки до момента моего приезда.

И вот я снова за столом хорошо знакомого мне зала для совещаний, окружен директорами Onitsuka. На этот раз мистер Онитсука нас почтил. Он не приехал с опозданием, как обычно. И не отсутствовал. Он был на совещании с самого начала, и он председательствовал.

Он открыл встречу словами, что решил продлить контракт с Blue Ribbon еще на три года. Я улыбнулся, впервые за несколько недель. Затем стал продавливать свои интересы. Я просил о большем сроке. Да, 1973 год казался далекой перспективой, но мы и глазом моргнуть не успеем, как он пролетит. Мои банкиры просили о большем. «Как насчет пяти лет?» – сказал я.

Мистер Онитсука улыбнулся. «Три года».

Затем он стал говорить что-то странное. Ведь несмотря на несколько лет довольно вялых международных продаж и несколько стратегических ошибок, результат выглядел для компании Onitsuka вполне радужным и перспективным. Пойдя по пути снижения затрат и реорганизации компания преодолела трудности. В грядущем налоговом году ожидалось повышение продаж до 22 миллионов долларов, и приличная часть этих денег должна была прийти из США. По данным недавнего исследования, 70 % всех бегунов Америки имели в числе своей спортивной обуви пару кроссовок Tiger.

Я знал это. Быть может, хотелось мне вставить в его речь, я тоже имею к этому успеху некоторое отношение. Вот почему я хотел бы более длинный контракт. Но мистер Онитсука сказал, что главной причиной таких серьезных успехов был… Китами. Взглянув на него, мистер Онитсука одарил Китами отеческой улыбкой. За это, продолжил мистер Онитсука, Китами повысили. Сейчас он становился операционным менеджером компании.

Понятно. Теперь он будет делать в Onitsuka то же, что Вудел делает для меня. Хотя я бы в жизни не променял одного Вудела на тысячу Китами.

С поклоном я поздравил мистера Онитсуку и его компанию с такими успехами. Я повернулся к Китами и, поклонившись ему, поздравил с повышением. Но, когда я поднял глаза и встретился с Китами взглядом, я заметил в его глазах холод, который преследовал меня еще несколько дней.

Мы подписали соглашение. Всего 4–5 абзацев, так, просто бумажка.

В голове мелькнула мысль, что оно должно было бы быть более проработано и вообще неплохо бы, чтобы на него еще взглянул юрист. Но у нас не было времени. Мы все подписали его и перешли к другим темам.

То, что я получил новый контракт, приносило облегчение. Но все равно в Орегон я вернулся с ощущением беспокойства и озабоченности, и оно было сильнее, чем за все предыдущие 8 лет. Конечно, у меня была подтвержденная гарантия того, что Onitsuka будет поставлять мне обувь в ближайшие 3 года, но почему же они отказались продлить соглашение на более долгий срок?

Более того, даже это продление ничего не обещало по-настоящему. Поставки Onitsuka хронически, опасно запаздывали. И отношение к этим задержкам товара в пути в компании было все такое же наплевательское. «Подождите еще несколько дней», – как и всегда, отвечали мне. С Уоллесом, который вел себя скорее как кредитная акула, чем как банкир, эти несколько дней могли обернуться катастрофой. И что же происходило, когда долгожданная поставка наконец приходила?

Она часто содержала неверное количество обуви. Часто приходили не те размеры. Из-за этого раздолбайства наш склад часто бывал забит тем, что в данный момент не продавалось, а торговые представители злы, словно черти, так как им нечем