Продавец обуви. Как я создал Nike. Версия для детей и подростков - Фил Найт

том, могла бы компания Nissho финансировать мой будущий импорт. Я был заинтригован. Он был заинтригован. Он предложил мне заключить сделку на месте и протянул руку, но я не мог пожать ее. Не мог прямо сейчас. Сначала мне нужно было прояснить этот момент с Onitsuka.

В тот же день я послал телеграмму Китами, спрашивая, есть ли у него какие-нибудь возражения против того, чтобы я имел дело с Nissho. Шли дни. Минули недели. Если дело касалось Onitsuka, то молчание что-то точно значило. Отсутствие новостей означало плохие новости или могло означать хорошие, но всегда за ним стояли какие-то новости.

Пока я ждал ответа, прозвучал первый тревожный звонок. Дистрибьютор обуви с Восточного побережья сообщал, что с ним связывались из компании Onitsuka и предлагали стать новым дистрибьютором этой фирмы в США. Я попросил его повторить и говорить медленно. Человек повторил. Он добавил, что не пытается разозлить меня. Но также он и не пытался прояснить ситуацию. Он просто хотел знать статус моего соглашения с Onitsuka.

Меня начало трясти. Сердце колотилось. Всего через несколько месяцев после заключения нового контракта со мной Onitsuka собираются разорвать его? Их напугало, когда я попросил отсрочить весеннюю поставку? Или Китами просто решил, что я ему больше неинтересен?

Моей единственной надеждой была надежда на то, что дистрибьютор с Восточного побережья соврал. Или ошибся. Может, он неверно понял представителя Onitsuka. Может быть, причина – языковой барьер? Я написал Фудзимото. Спросил, между прочим, как ему катается на том велосипеде, который я ему подарил (читай подтекст). Я просил его выяснить все, что только можно.

Он ответил немедленно. Дистрибьютор говорил правду. Onitsuka подумывали расстаться с Blue Ribbon, и Китами уже общался с несколькими дистрибьюторами в США. Пока не было точного решения разорвать контракт, добавлял Фудзимото, но кандидатов в компании активно обсуждали, и искали, и предлагали новых.

Я пытался сосредоточиться в этой ситуации на ее хороших сторонах. Точного решения не было. Это значило, что у меня еще есть шанс. Я все еще мог восстановить доверие господина Онитсука и повлиять на решение Китами. Просто нужно было напомнить Китами, что такое Blue Ribbon и кто я такой. Это можно было сделать, пригласив последнего в США с дружеским визитом.

Глава 11

1971

«Угадай, кто приедет на ужин», – сказал Вудел. Он вкатился ко мне в офис и вручил телекс. Китами принял мое приглашение. Он приедет в Портленд на несколько дней. Затем он собирался совершить путешествие по Соединенным Штатам, о причинах которого сообщить отказался. «Будет посещать других потенциальных дистрибьюторов», – сказал я Вуделу. Он кивнул.

Был март 1970-го. Мы поклялись, что Китами запомнит время, проведенное с нами, как лучшее в своей жизни, что он вернется домой, влюбленный в Америку, Орегон, Blue Ribbon – и в меня. Когда мы его обработаем, он просто не в состоянии будет вести дела с кем-то другим. И еще мы решили, что финальным аккордом его визита должен стать гала-ужин в доме нашего козырного туза – Бауэрмана.

Естественно, я взял в поездку Пенни. Мы вместе встретили Китами в аэропорту и вместе повезли его прямо на орегонское побережье, в коттедж ее родителей, выходящий на море. С Китами был помощник, что-то вроде носильщика, персонального ассистента и личного секретаря, по имени Хираку Иуано. Он был еще совсем ребенок, наивный, чистый, лет двадцати с небольшим, и Пенни успела очаровать его еще до того, как мы въехали на Сансет-Хайвей.

Мы оба старались, чтобы у этих двоих был идеальный уикенд на тихоокеанском побережье. Сидели с ними на крыльце, дыша морским воздухом. Совершали вместе долгие прогулки по пляжу. Мы старались, чтобы в центре внимания был в основном Китами, но и мне, и Пенни было проще общаться с Иуано, который был начитанным и казался бесхитростным. Тогда как Китами выглядел человеком, способным импортировать свое вероломство грузовыми судами.

Ясным утром понедельника я привез Китами обратно в Портленд, в Первый Национальный банк. Так же, как я хотел очаровать его в этой поездке, мне хотелось, чтобы он очаровал Уоллеса, чтобы он поручился за Blue Ribbon и смог бы облегчить мне процесс получения кредита.

Нас встретил Уайт и проводил в конференц-зал.

Я огляделся. «А где Уоллес?» – спросил я.

«А, – произнес Уайт. – Он не сможет к нам сегодня присоединиться».

Что? Почему? Во встрече с Уоллесом был весь смысл нашего визита в банк. Я хотел, чтобы он услышал одобряющие слова Китами. Ну ладно, подумал я, – хороший полицейский просто передаст слова одобрения плохому полицейскому.

Я сказал несколько вступительных слов, выразил предположение, что Китами мог бы повысить доверие к нам Первого Национального банка, а затем предоставил слово Китами. Тот нахмурился и сделал вещь, которая гарантированно усложнила бы мне дальнейшую жизнь.

– Почему вы не даете моему другу больше денег? – обратился он к Уайту.

– Ч-ч-что? – выдавил Уайт.

– Почему вы отказываетесь продлить кредит Blue Ribbon? – выдал Китами и стукнул кулаком по столу.

– Ну теперь… – попытался что-то сказать Уайт.

Китами оборвал его.

– Да что вы за банк такой? Не понимаю! Может, Blue Ribbon будет лучше без вас?!

Уайт побледнел. Я попытался вклиниться. Постарался перефразировать слова Китами, сослаться на языковой барьер, но встреча была окончена. Уайт вылетел из переговорной, а я уставился на Китами, у которого на лице было выражение: «Хорошую я проделал работу».

Я повез Китами в наш новый офис в Тайгарде, показал ему все закоулки и представил своей банде. Я очень старался сохранить спокойствие и вежливость, не думать о том, что только что произошло. Я очень боялся, что могу не сдержаться. Но, когда я усадил Китами за стол напротив себя в своем кабинете, то взорвался он.

– Продажи Blue Ribbon разочаровывают! – сказал он. – Вы должны работать намного лучше, – бушевал он. Пораженный, я сказал, что наши продажи увеличиваются каждый год в два раза.

– Рост в два раза – это недостаточно хорошо, – рявкнул он. – Продажи должны утраиваться, как об этом некоторые люди говорят, – сказал он.

– Какие люди? – спросил я.

– Не важно, – ответил он.

Он вынул из своего кейса папку, раскрыл, что-то в ней прочитал и захлопнул. Повторил, что ему не нравятся наши цифры продаж, что он не думает, что мы хорошо справляемся с нашей работой. Он открыл папку снова, опять закрыл, сунул в свой дипломат. Я попытался защититься, но он лишь с отвращением махнул рукой. Мы еще какое-то время спорили, вежливо, но напряженно. По прошествии почти часа