Продавец обуви. Как я создал Nike. Версия для детей и подростков - Фил Найт

Он снова повторил, что разочарован результатами Blue Ribbon. В этот раз, однако, у него появилось предложение, как решить проблему.

– Давайте, – сказал я.

– Продайте нам свою компанию.

Он произнес это очень мягко.

Мне пришла в голову мысль, что самые тяжелые вещи в жизни обычно произносятся вот так, очень мягким тоном.

– Простите? – не поверил я.

– Onitsuka Company Limited купит контрольный пакет в компании Blue Ribbon, 51 процент. Эта лучшая сделка для вашей компании из всех возможных. И для вас. Вам должно хватить мудрости принять это предложение.

Захват. Жесткий, наглый захват. Я посмотрел в потолок. Ты, наверное, шутишь, подумал я. Ну нельзя же всерьез быть таким вероломным, неблагодарным, агрессивным…

– А что, если мы откажемся? – осведомился я.

– У нас не останется выбора, кроме как сменить вас на более успешных дистрибьюторов, – ответил Китами.

– Более успешных. Ух-ху. Понимаю. А как же наше подписанное соглашение? – попытался напомнить ему о договоренностях я.

Он пожал плечами. Действительно, соглашения еще какие-то… так, ерунда.

Я не мог допустить, чтобы мой ум начал раздумывать над всем тем, над чем ему хотелось сейчас подумать. Я не мог сказать Китами все, что о нем в данный момент думаю и куда он может засунуть свое предложение, потому что Хейс был прав, он все еще был мне нужен. У меня не было ни варианта отступления, ни плана В, ни стратегии выхода из такой ситуации. Если я собирался спасать Blue Ribbon, то должен был делать это медленно, в соответствии со своим темпом, чтобы покупатели и ритейлеры не разбежались от нас в ужасе. Мне нужно было время и поэтому было необходимо, чтобы Онитсука присылал нам обувь так долго, как только возможно.

– Так, – сказал я, стараясь контролировать свой голос. – У меня, как вы это знаете, есть партнер. Тренер Бауэрман. Мне нужно будет обсудить ваше предложение с ним.

Я был уверен, что Китами легко раскусит этот дилетантский ход. Но он встал, подтянул штаны и улыбнулся.

– Обсудите это с доктором Бауэрманом. И дайте мне знать.

Мне хотелось его ударить. Вместо этого я пожал ему руку. Они с Иуано ушли.

После ухода Китами мы с Вуделом какое-то время молча рассматривали покрытие переговорного стола, позволяя спокойствию снизойти на нас.

Я послал свой имеющийся бюджет и прогноз на будущий год в Первый Национальный банк, сделав свой стандартный запрос на кредит. Я хотел послать записку с извинениями, попросить прощения за выходку Китами, но я также и знал, что Уайт не придает ей большого значения. И к тому же Уоллеса на той встрече не было. Спустя несколько дней после того, как Уайт получил мой бюджет и прогноз, он попросил меня приехать поговорить. Не успел я присесть на неудобный маленький стул напротив его стола, как он начал выкладывать новости. Они были неутешительными.

«Фил, я боюсь, что Первый Национальный не сможет продолжать работу с Blue Ribbon. Мы больше не выдадим вам кредитных писем. Мы оплатим ваши последние оставшиеся поставки по мере их прихода теми средствами, что остаются на вашем счете, но когда последняя из них будет оплачена, наши отношения завершатся».

По приглаженному тону Уайта я мог почувствовать, что говорит он это с грустью. Указание поступило сверху. А потому не было смысла спорить. Я развел руками.

– Что же мне теперь делать, Гарри?

– Искать другой банк, – посоветовал он.

– А что, если я не смогу? Я вылечу из бизнеса, так? – спросил я.

Уайт опустил глаза на свои бумаги, аккуратно собрал их, сколол скрепкой. Он рассказал, что вопрос Blue Ribbon вызвал раскол среди служащих банка. Некоторые были за нас, другие против. Решающий голос был за Уоллесом. «У меня это решение вызывает боль, – сказал Уайт. – Такую боль, что я беру больничный».

Я такой возможности не имел. Выйдя из Первого Национального, я поехал в Банк США.

Извините, нет, сказали они.

У них не было желания иметь в своем кредитном портфеле проблемы Первого Национального банка.

Прошло три недели. Компания, моя компания, рожденная из ничего, из пустоты, и теперь закрывающая 1973 год с объемом продаж в 1,3 миллиона долларов, еле выживала. Я поговорил с Хейсом. Со своим отцом. Разговаривал со всеми бухгалтерами, которых знал. И один из них упомянул Банк Калифорнии – у этого банка было чартерное разрешение вести бизнес с компаниями из трех западных штатов, среди которых был и Орегон.

Плюс в том, что у Банка Калифорнии было отделение в Портленде. Я поспешил туда, и действительно там меня тепло приняли, дали спокойное пристанище в шторм. И открыли небольшую кредитную линию. Однако это было лишь кратковременное решение проблем. Они в первую очередь были банком, а банки по определению рисковать не любят.

Невзирая на мои продажи, Банк Калифорнии вскоре тоже будет посматривать на мой нулевой баланс наличности в тревоге. Я решил, что надо готовиться к этому хмурому дню. Мысли мои продолжали возвращаться к той японской торговой компании. Ниссо. В глубокой ночи я размышлял. У них 100 миллиардов долларов крутятся в продажах, и они очень хотят прийти мне на помощь. Почему? Для начинающих Ниссо предоставляли большие объемы ссуд под низкий процент, и они любили растущие компании с большими перспективами. Мы такой и были. Мы находились на пике. В глазах Уоллеса и Первого Национального банка мы были пустым рудником. А для Ниссо мы выглядели как потенциальная золотая жила.

И я снова пришел к ним. Мы встретились с человеком, которого только прислали из Японии руководить новым отделом товаров общего спроса, Томом Сумераги. Выпускник Токийского университета, этого Гарварда Японии, Сумераги был поразительно похож на великого японского киноактера Тосиро Мифуне, который прославился своей ролью Миямото Мусаси, эпического фехтовальщика-самурая и автора бессмертной инструкции по боевым искусствам и взращиванию внутренней силы, «Книги пяти колец».

Он сказал мне, что Ниссо хотели бы выступить гарантом моих сделок. Это бы точно успокоило моих банкиров. Он также рассказал кое-что интересное: Ниссо недавно отправили делегацию в Кобе, чтобы исследовать возможности финансирования наших поставок обуви и убедить Онитсуку допустить эту сделку. Но Онитсука выгнал делегацию Ниссо.

Компания стоимостью 25 миллионов долларов выгоняет послов компании стоимостью 100 миллиардов? В Ниссо были смущены и разгневаны.

– Может быть, стоит познакомить вас с другими японскими производителями качественной спортивной обуви? – сказал Сумераги, улыбаясь. Я задумался. У меня