История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

вакцинация от оспы во многих странах началась в 1840-е гг. после мощной эпидемии. Помимо оспы в училище тревожились при распространении холеры, кори, тифа, которые, как известно, имеют тяжелые осложнения и могут заканчиваться летальным исходом. Нередкими были эпидемии гриппа, выявлялись и случаи венерических заболеваний и особенно страшного из них – сифилиса[411]. Главное управление обязало предоставлять все необходимые сведения о заболевших в случае обнаружения скарлатины, кори и других эпидемиологических заболеваний. О вспышках заболеваний необходимо было сообщать лично генерал-губернатору и в медицинский департамент Военного министерства[412].

В 1890-е гг. в военно-учебных заведениях началась работа по профилактике глазных заболеваний с целью сохранения зрения своих воспитанников. Результатом этой работы стали специально созданные наставления для ухода за зрением учащихся. В них указывалось, что в процессе обучения необходимо создать такие условия, которые бы смогли оградить зрение воспитанников от порчи. Для этого требовалось соблюдать правила гигиены, заботиться о достаточном освещении, качестве учебных пособий, использовать удобную мебель[413]. Эти наставления позднее переиздавались, так как проблема ухудшения зрения в годы учебы сохраняла свою актуальность и в дальнейшем[414], а в 1915 г. они были еще раз переработаны и дополнены[415].

Несмотря на предпринятые меры по борьбе с заболеваемостью, условия, в которых находились юнкера, нередко способствовали росту простудных заболеваний. В главных корпусах, где помещались юнкера, в спальнях и классах было холодно, особенно при морозах ниже 15 градусов. Охлаждению помещений способствовало расположение манежей и пристроек. Слабая кладка стен и неудовлетворительное состояние оконных рам немало способствовало охлаждению спален. Для того чтобы бороться с холодом, кроме усиленной топки приходилось на ночь отодвигать кровати от наружной стены, вдоль которой навешивали сукно, закрывавшее нижнюю часть окон. При морозах сильнее 15 градусов при полной топке едва получалось выдерживать 10 градусов тепла в столовой и учебном зале, химической аудитории и дежурной комнате, расположенных на нижних этажах. В спальнях и классной комнате было около 12 градусов. Лишь в лазарете вследствие его отдаленного расположения от главного входа удавалось постоянно поддерживать температуру до 15 градусов. Холод, сквозняки в сочетании со столичной влажностью способствовали развитию простудных и воспалительных заболеваний, зачастую вызывая осложнения у больных[416].

Воспитанники находились под непосредственным надзором врача, и для лечения юнкеров Николаевского кавалерийского училища действовал специально оборудованный лазарет. Его основными функциями были контроль за здоровьем учащихся, лечение заболеваний и применение мер, препятствовавших распространению заболеваний. Штат лазарета включал старшего и младшего врачей и четырех фельдшеров. Училищная церковь оказывала духовную поддержку выздоравливавшим. Для нижних чинов существовал свой временный лазарет[417].

Независимо от состояния здоровья всех юнкеров регулярно осматривали не реже двух раз в год. Для этого вахмистры предоставляли врачам подписанные командирами эскадрона и сотни списки, в которых должны были быть сделаны соответствующие отметки[418]. Результаты осмотров формировали медицинские отчеты, которые впоследствии по определенной форме сдавались вместе с другой документацией в Главное управление военно-учебных заведений. Таким образом, Военное министерство должно было получать не реже двух раз в год сведения не только об успеваемости, но и состоянии здоровья воспитанников.

Примечательно, что лазарет не всегда служил только местом для лечения, но также удобным помещением для сбора и развлечений компании друзей. Самые веселые встречи происходили именно в лазарете, причем врачебный персонал зачастую был в сговоре с юнкерами. Выпускники вспоминали, что даже сам фельдшер организовывал кутежи прямо в одной из комнат лазарета с отличным ужином и азартными играми, получая за «сервис» и молчание немалые деньги[419]. Лазарет и комнаты офицерских слуг стали главными тайниками юнкерских развлечений.

Среди воспитанников было много заядлых театралов. В 1840-х гг. для воспитанников появилась возможность ставить свои театрализованные представления в училище. На личные средства воспитанников была устроена сцена, кулисы и прочие сценические принадлежности. Подмостки соорудили в эскадронном учебном помещении, а режиссерами приглашали даже актеров Александринского театра. В результате этой творческой активности были поставлены несколько пьес: «Москал-чаровник (солдат-чародей)», «Барышня-крестьянка», «Русский человек добро помнит», сцены из «Горе от ума» и др. Примечательно, что все роли (женские и мужские) исполняли сами воспитанники. Женские роли традиционно возлагались на мальчиков, имевших наиболее привлекательные черты лица. Театр существовал недолго и был закрыт по причине того, что участники театральных представлений под предлогом репетиций крайне мало внимания уделяли урокам[420].

С проведением реформы военно-учебных заведений наступила новая веха в истории Николаевского кавалерийского училища. Если систему образования стремились развивать в направлении дальнейшей специализации для освоения воспитанниками военных дисциплин, то быт обновленного Николаевского кавалерийского училища во многом определялся стремлением начальства строже регламентировать училищные порядки, стандартизировать их, все больше приближая училищную жизнь к армейским будням, что проявилось в новых инструкциях.

Эти инструкции существенно ограничили круг развлечений, из которых разрешалась только игра в шахматы, а игры с денежным интересом оказались под запретом как в училище, так и за его пределами[421].

В отношении курения в связи с преобразованием учебного заведения правила значительно смягчились. Все ухищрения остались в прошлом. Теперь в училище в основном находились молодые люди 18–20 лет, и им разрешалось курить в рекреационное время в специально организованных для этого местах[422]. Для юных воспитанников приготовительного пансиона, конечно, курительный запрет оставался прежним.

Жизнь воспитанников Николаевского кавалерийского училища оживала новыми краскам во время лагеря, куда молодые люди направлялись после сдачи экзаменов. Там они должны были оттачивать полученные знания и умения, дополняя теорию практическими навыками. Лагерь располагался в Царском Селе. По случаю похода в лагерь существовала песня, отражавшая эмоциональный настрой юнкеров:

По дорожке Красносельской

Едет эскадрон гвардейский,

Эскадрон лихой!

Снега белого белее

Блещут наши портупеи

Шашки боевой!..[423]

Достаточно было одному юнкеру запеть, чтобы хор дальше дружно подхватывал слова, и песня разливалась по окрестностям[424]. Николаевцы не были одиноки, этот лагерь собирал воспитанников всех военных училищ. Вместе с николаевцами лагерь делили михайловцы, константиновцы, павлоны.

Лагерь располагался в живописном месте на берегу озер. После окончания занятий у юнкеров было свободное время, которое они часто проводили на склонах озера, с которого открывался красивый вид на Дудергоф. Юнкера-казаки сотни там давали целые концерты, отличаясь хоровым пением[425].

На заре устраивалась перекличка, затем юнкера хором пели молитву. Караул оставался на ночь. С караульным находился трубач. Юнкера сильно уставали за день, поэтому их сон был крепким:

Все крепко спали,

Отогнав заботы прочь…

В Дудергофе лишь кричали

Громко филины всю ночь!