История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

Юнкера проживали в специальных бараках, за качеством которых старались периодически следить. В 1887 г. были выявлены крайне неблагоприятные условия для проживания воспитанников в лагере. Выяснилось, что бараки юнкеров давно не ремонтировались и не красились, столы и двери в них были покрыты разными надписями. В офицерском доме и помещении лазарета вследствие дурного состояния выгребных ям был неприятный запах, не устраняемый, несмотря на усиленную дезинфекцию[427]. Старые бараки подлежали утилизации, и были проведены работы по улучшению лагерного быта[428].

Перед всем фронтом бараков находилась длинная, широкая дорожка, которую называли «линейкой». Вдоль линейки были расставлены деревянные «грибы» для дневальных. Между бараками помещался большой навес, выполнявший функцию походной столовой, а недалеко от него находилась лавочка и кофейная буфетчика, которую любили посещать юнкера.

Незадолго до выхода в лагерь юнкера сбивались в чайные компании, состоявшие из 6–8 юнкеров. Они совместно покупали чайные приборы, многие имели свои самовары. К чаю покупались булочки, печенье и варенье. Обыкновенно, чаепития проходили после обеда, в 4 часа пополудни. Иногда юнкера складывались и с разрешения командира эскадрона приглашали один из гвардейских кавалерийских оркестров, который играл для них в столовой. Чаепитие иногда принимало семейный характер, когда к нему присоединялись родственники юнкеров, посетившие лагерь[429].

Юнкера-николаевцы позволяли себе некоторые вольности. Они нанимали местных деревенских мальчишек, которые носили за ними «планшеты», необходимые для ведения топографических съемок. Мальчишки получали за работу по 10–15 копеек в день. Наняв 5–6 мальчиков и нагрузив их своими инструментами, юнкер теперь мог важно шествовать впереди своих маленьких прислужников[430]. Юнкера общались с местным населением, среди которого наибольший интерес для них представляли местные дачницы, которые любили при случае пофлиртовать с юнкерами в свободное время[431].

Юнкера баловали себя вкусными кондитерскими изделиями (пирожками, шоколадом, пирожными), коньяком, пивом и водкой[432]. Разнощиков снеди они прозвали «шакалами» за то, что те запрашивали за свой товар высокие цены, вдвое или втрое превышавшие реальные рыночные. Торговцы не обижались на данные им клички, а наоборот откликались на них, желая продать как можно больше. Коммерция «шакалов» была прибыльной, но рискованной, поскольку за ними следила военная полиция[433].

В свободное время воспитанники катались по озеру. Находились желающие похулиганить, которые заплывали в камыши и распивали там алкогольные напитки и, если повезет, подглядывали за купавшимися дамами[434]. Выпускники позже вспоминали, как командир эскадрона следил за проделками юнкеров и, если видел, что лодка заезжала в камыши, спешно приказывал дежурному трубачу играть сигнал «Аппель»[435].

Другой интересной игрой в лагере стали «морские баталии» между юнкерами разных военных училищ. Целью каждой из сторон было перевернуть лодки противника и хорошенько искупать гребца. Главными соперниками николаевцев были михайлоны, располагавшиеся в лагере по соседству[436]. Юнкера выказывали весьма нелюбезное отношение к другим родам войск, особенно ярко это проявилось во время сборов, когда юнкера обменивались нелицеприятными словами. Выпускники-павлоны вспоминают, что с николаевцами у них шла настоящая словесная война, они обкладывали друг друга «если не последними, то предпоследними словами»[437].

В целях развлечения в лагере проводились даже собачьи скачки. Для участия в этой игре юнкера обзавелись собаками, которых начали тренировать. Собаки были набраны самых разнообразных пород, но большинство из местных дворняжек. Тренировка происходила после вечерней переклички и производилась следующим образом: владельцы «скаковых конюшен» выстраивались на передней линейке с лакомым кормом, а их помощники отводили на веревках будущих «скакунов» на небольшое расстояние. Предварительно собаки получали из рук хозяина для приманки по небольшому куску мяса. По сигналу «стартера» хозяева свистали и звали собак, а помощники спускали своры. По мере вовлечения новых лиц в этот процесс решено было устроить даже тотализатор[438]. Эта история является интересным примером того, как соотносились писаные правила и их выполнение. Очевидно, что младшие офицеры знали о нарушениях, действовавших в лагере, и даже командир эскадрона делал вид, что не находился в курсе происходившего. Вероятно, такие забавы не считались чем-то из ряда вон выходящим и воспринимались как часть повседневной лагерной жизни, а интерес к азартным занятиям был широко распространен в кавалерийских полках.

Сборы в лагере становились объектом внимания начальствующих особ, посещали занятия и сами императоры. Так, один из курьезов связан с посещением Царского Села Николаем I. Николай встречал колонну юнкеров, которые выстроились перед ним в приветствии. Николай в ответ поздоровался весьма необычно: «Bonjour, mesdemoiselles!»[439]. Это означало: «Здравствуйте, барышни!». Годом ранее Николай повелел в целях повышения дисциплины показать молодым юнкерам требования солдатской службы. Им надлежало самим содержать лагерь в чистоте: самим чистить дорожки, подметать и убирать. Воспитанники пожаловались, что не могут этого исполнить ввиду того, что они никогда не держали в руках ни лопат, ни метел. Эти барские замашки крайне не понравились Николаю, и для того чтобы проучить ребят, он здоровался с ними именно так. После первого же хорошего учения Николай сменил гнев на милость и обращался уже юношам как подобает.

В ходе сборов в лагере производился смотр всем военным училищам. Этот период в училище назывался «зарей и церемонией»[440]. Лагерный сбор заканчивался большими маневрами войск Петербургского округа и производством «корнетов» в офицеры. По окончанию больших маневров император, как правило, лично поздравлял юнкеров с производством в офицеры.

Повседневная жизнь воспитанников Николаевского кавалерийского училища регулировалась общими принципами управления армией. Распорядок дня в военном учебном заведении был строго определен уставами, инструкциями и постановлениями.

Для воспитанников предлагался режим шестидневной учебной недели в сочетании с часами для отдыха и досуга. Особый режим сна и отдыха складывался при выполнении обязанностей дежурных и дневальных, а также во время сдачи экзаменов. Жизнь воспитанников в условиях выездного лагеря отличалась большей свободой и была полна разных развлечений.

Внешний вид воспитанника училища отличался франтоватостью благодаря тому, что воспитанники имели собственное обмундирование и аксессуары, выполненные на заказ лучшими мастерами столицы. Стремление к щегольству отличало николаевца от воспитанников других училищ. Предметом гордости кавалериста являлись шпоры, которые можно было заслужить лишь старанием, проявленным при выполнении строевых занятий. Форма являлась символом принадлежности лица не только к училищу, но и к военной корпорации, кавалерии в целом.

Жизнь юнкеров в силу привилегированности учебного заведения отличалась лучшим довольствием. Питание воспитанников определялось семидневным меню, состоявшим из разнообразных блюд. Воспитанники использовали лучшую посуду и мебель соразмерно их росту и потребностям.

Условия проживания юнкеров считались удовлетворительными, однако в зимний период температура воздуха в помещениях училища была низкой, что провоцировало рост числа заболеваний.