Неповторимый стиль. Как французы придумали высокую моду - Джоан Дежан

первые несколько секунд после открытия бутылки. Уже в 1690 году клиентов новых модных кафе предупреждали, что официанты могут их обманывать: они наливали вино худшего качества с большой высоты, и из-за этого образовывалась пена. Тем, кто опасался, что купил плохую бутылку, советовали взболтать ее перед открытием, чтобы получить хотя бы один стакан пузырящегося напитка.

Тем же, кому повезло приобрести настоящий товар, выдавался целый ряд инструкций о том, как сервировать новомодное роскошество, направленных в основном на то, чтобы сохранить пузырьки, — в те времена в них никогда нельзя было быть уверенным. Шампанское полагалось пить из бокалов нового типа, изобретенных в 1669 году, как раз тогда, когда Дом Периньон вступил в свою должность: они были длинными и узкими и назывались flûte — флейта. Такая форма была абсолютно необходима, чтобы не дать пузырькам улетучиться раньше времени, — тогда они еще были редкими и капризными. В конце XVIII века их сменили coupe — чаша, вазочка — широкие бокалы на короткой ножке — предполагалось, что они позволят получить от шампанского большее удовольствие, поскольку в нос пьющему будет ударять больше пузырьков. К тому моменту клиенты уже могли быть уверены, что пузырьки продержатся в бокале некоторое время, и наслаждались большой поверхностью без страха потерять пену. Сегодня флейта снова признается знатоками как наиболее удачный бокал для «вина, которое пенится».

Список рекомендаций, как сохранить в шампанском искристость, становился все длиннее и длиннее. Например, хозяевам советовали приносить вино из погреба за несколько минут до подачи, откупоривать бутылку и ставить в винный кулер с двумя-тремя фунтами льда (еще одна вещь, которую тогда было нелегко приобрести), а затем прикрыть горлышко пробкой, чтобы драгоценные пузырьки не улетучились сразу. (Охлаждать бутылку до откупоривания не советовали, так как она могла лопнуть.) Вино нужно было охлаждать не более десяти минут, иначе пена утрачивалась. (Автор «Искусства принимать гостей», однако, был вне себя от этой практики выдерживания шампанского во льду и считал, что игристое вино нужно подавать лишь слегка охлажденным, той температуры, при которой оно хранилось в погребе.)

Ясно, что многое могло пойти неправильно при покупке одной из первых бутылок шампанского, и это действительно было рискованным делом. Тем не менее поклонники вина и haute cuisine единогласно соглашались, что ради удовольствия стоит рискнуть. Соответственно, было только логично, что величайший французский словарь конца XVII века, составленный Антуаном Фюретьером, использовал новое искрящееся вино в определении типично французского глагола régaler («угостить кого-то особенного чем-то экстраординарным»): «Если речь идет о régaler, то вам необходимо подать шампанское».

С тех самых пор хозяева вечеринок по всему миру следуют совету Фюретьера. Выскакивание с характерным хлопком пробки из бутылки словно бы пробуждает к жизни целый мир, где правят элегантность, изящество и стиль; шампанское не может не заставить ваших гостей чувствовать себя особенными. И этот первый бокал с пеной — во всяком случае, так говорят нам все песни — творит волшебство, и мы думаем, что шампанское было только что изобретено снова.

Глава 8

Король бриллиантов: бриллианты, бриллианты и еще раз бриллианты

Мы говорим «сокровища короны», и на ум прежде всего приходят сокровища английской короны. В конце XVII века, однако, этой коллекции почти не было. Единственные сокровища короны, которые заслуживали этого имени, единственная поистине великолепная коллекция королевских драгоценностей принадлежала Людовику XIV. Когда в 1643 году он унаследовал трон, Франция обладала запасом драгоценных камней, который можно было назвать достойным. К концу правления монарха, в 1715 году, французские сокровища короны считались величайшим, намного превосходившим все остальные собранием драгоценностей на Западе.

Сегодня мы привычно утверждаем, что бриллианты — это навсегда. Сверкание солитера означает богатство, статус и даже эмоциональную привязанность. Людовик XIV видел романтику бриллиантов несколько по-другому. Он знал, что бриллиант, как никакой другой камень, наиболее эффектно покажет всему миру степень его власти и влияния. Он также видел, что бриллианты могут послужить прекрасным натуральным средством при демонстрации стиля и роскоши, которые он обожал: это был драгоценный, сверкающий камень для блистательного, искрометного правления, шампанское среди драгоценных камней. На великих празднествах в Версале бриллианты искрились, как никогда раньше. И ни один человек не смел украсить себя большим количеством бриллиантов, чем «король-солнце». Эра Версаля была первой эпохой, когда мы поняли всю притягательность бриллиантов: своему нынешнему превосходству среди других драгоценных камней они обязаны роли, созданной для них Людовиком XIV.

«Cartier», «Van Cleef and Arpels», «Chaumet», «Boucheron» — для тех, кто приезжает в Париж сегодня, зрелище этой необычайной концентрации самых известных ювелирных домов вокруг шикарной Вандомской площади может послужить самым главным доказательством роли Парижа как столицы роскоши и шопинга класса люкс. Имя, которым называют себя эти заведения, говорит само за себя. Они joailleries — не путать с более скромными bijouteries. Словари переводят оба эти слова как «ювелиры, торговцы ювелирными изделиями». Без сомнения, «Tiffany» и «Harry Winston» вполне могли бы быть англосакскими joailleries, достойными этого имени. Французский требует двух определений, чтобы отличить joailleries, великих художников ювелирного искусства, от bijoutiers, простых специалистов-умельцев.

Joailleries придумывают дизайн, который революционизирует производство украшений и изменяет способ носить бриллианты; они создают произведения искусства, в отличие от украшений массового сегмента рынка. Более того, joaillier мало заботят металлы, как бы драгоценны они ни были, он (лишь немногие женщины когда-либо играли заметную роль в этом царстве) работает с камнями, самыми лучшими и дорогими, какие только можно вообразить. Великий joaillier проявляет свой талант, придумывая оправу, в которой самые красивые драгоценные камни в мире могут заиграть, показать свой размер и сияние. Joaillerie, то есть изготовление ювелирных изделий, возведенное в ранг искусства, пришло к нам из времен Людовика XIV. В конце XVII века впервые покупка драгоценностей стала неотъемлемой частью незабываемого опыта посещения Парижа. Лучшие ювелиры мира стали думать о Париже как о своем родном доме, как только осознали, что экстравагантная любовь Людовика XIV к бриллиантам навсегда изменила манеру создавать ювелирные изделия и ими наслаждаться.

До Людовика XIV никто не думал о бриллиантах как о своих лучших друзьях. Во Франции во время его правления — и в результате его личного влияния, разумеется, — алмазы из относительно невразумительных камней превратились в то, чем они являются сейчас: самый драгоценный из всех драгоценных камней, наиболее ценный и дорогой подарок. «Король-солнце» показал своей аудитории — которая была, в общем, всем миром, как бриллианты могут стать лучшими друзьями королей и всех, кто может их себе позволить.

До XVII века о бриллиантах вообще думали мало.