Неповторимый стиль. Как французы придумали высокую моду - Джоан Дежан

Прокоп» стало публиковать новости дня на одном-единственнои листке и приклеивать его к трубам плиты, которая разогревала воду для кофе. Мальчишки-газетчики останавливались возле кафе со своим товаром — особенно предшественником нынешних гламурных журналов, «Le Mercure galant», где рассказывалось обо всех последних модных тенденциях и роскошных новинках. В результате модницы, сидевшие в кафе, чтобы показать всем свои наряды, не теряли времени, потягивая свое «Масло Венеры».

Печатные издания конца XVII в. рекламировали экзотические напитки, такие как кофе, демонстрируя то, как их употребляют парижские модники и персоны, приближенные ко двору, — на свежем воздухе, разодетые в пух и прах

Впервые кофе появился в меню завтрака Людовика XIV в 1696 году. Десять лет спустя, как пишет герцог де Сен-Симон в своих мемуарах, каждый день после королевского обеда по комнате расставлялись маленькие столики с кофейным оборудованием: «Вы просто подходили и наливали себе кофе». Как обычно, подданные немедленно скопировали привычку монарха. В следующее столетие кофе и шоколад стали традиционным напитком для завтрака нации, постепенно вытеснив хлеб, замоченный в вине, классический завтрак, называвшийся супом.

Кафе продолжали наводнять Париж: в 1728-м их было 380, в 1788-м — уже 1800, а в 1807-м в столице насчитывалось 4000 кафе. (Для сравнения: в гораздо более плотно населенном Нью-Йорке в 1997 году было всего 7000 ресторанов.) Кафе достигли зенита своей популярности в 1915 году, когда, согласно парижскому ежедневнику «Le Monde», в Париже было 350 000 мест, где можно было выпить кофе. (Не все современные заведения, надо заметить, столь же роскошны, как их предшественники XVII века.) Согласно исследованию 1995 года, 25 процентов взрослых французов посещают кафе каждый день.

Сегодня посещение кафе — обязательная составляющая туристического визита в Париж. Современные туристы поступают так же, как все путешественники со времен изобретения кафе, пребывая в убеждении, что если будут ходить в кафе чаще, то каким-то образом сумеют впитать частицу неуловимого французского стиля. Уже в 1685-м, а затем в 1701 году глава французской полиции получал докладные записки о том, что это потенциально опасно, когда «столько иностранцев собираются вместе», и предложения закрыть все кафе. Мы не знаем, почему власти не попытались остановить непреодолимый рост числа парижских кафе. Так или иначе, Людовик XIV и Кольбер, два человека, сделавшие больше, чем кто бы то ни было, чтобы переделать Париж в столицу роскоши, конечно же, понимали, что Прокопу и его последователям удалось создать, может быть впервые, то, что можно назвать «обстановкой» или «окружением» — то есть такие места, где люди хотели увидеть других (тех, кого современные французы называют pipole, красивых, богатых и знаменитых), провести время, поесть, выпить и показать себя. Им было ясно, насколько важную роль играют подобные заведения, создавая легенду, что нет ничего более элегантного, чем все французское, и распространяя по всей Европе новости о том, что Париж стал столицей нового типа.

Оригинальные кафе были полезны стране еще и в другом смысле: подаваемые там напитки стоят немалых денег. Первые чашки кофе, проданные в парижских кафе, стоили 2 с половиной су — немногим больше 6 долларов, — в то время как фунт мяса от лучших в городе мясников можно было купить за сумму в два раза меньшую. Кофе начал свою жизнь во Франции как один из самых дорогих, роскошных напитков всех времен. Конечно, первые клиенты платили за вкус, не похожий ни на что, известное прежде на Западе, а также на развлечение, подобного которому тоже еще не знали прежде.

Сегодня эспрессо в парижском «Café Aux Deux Magots», неподалеку от того места, где Прокоп впервые поместил свою вывеску, стоит 4 евро; летом 2004 года цена доходила до 5 евро. Клиентов обслуживают официанты, одетые в белые доходящие до пола фартуки и черные жилеты, продолжая традицию бродячих продавцов кофе 1670-х. Что же касается цены, посетители, возможно, думают о Хемингуэе, который бывал здесь регулярно после Второй мировой войны и читал вслух только что им написанное. И хотя те, кто потягивают свои слишком дорогие латте в заведениях, открытых по всему миру последователями Прокопа, не могут вообразить себя на том же самом месте, где когда-то сидел Хемингуэй, у них остается возможность думать о том, что они занимаются сейчас тем же самым, что делают городские жители начиная с 1675 года. Вот если бы еще вернул бы кто-либо «армянские» костюмы для официантов…

Глава 7

Ночь, когда изобрели шампанское

Все произошло не совсем так, как это обычно описывают: шампанское не было изобретено за одну-единственную ночь. Секрет игристого вина, однако, был открыт достаточно быстро, всего за три или четыре года экспериментов, что и есть фактически за одну ночь, если учитывать, что речь идет о самом революционном изобретении в мировой истории виноделия. В 1669 году шампанского еще не было. К 1674 году оно не только существовало, но и было занесено в оригинальный путеводитель по модной еде и напиткам Франции как одно из лучших и самое модное на тот момент вино. С тех пор репутация шампанского поднималась все выше и выше.

На свете есть мало вещей, которые столь же неразрывно ассоциировались бы с роскошью, как шампанское. И возможно, самое удивительное, что за его историю это всегда было именно так. На рубеже XVIII века для игристого вина была определена особая ниша, та, которую оно и занимает три века спустя: оно стало вином, предназначенным для самых больших праздников и самых памятных событий общественной и частной жизни. Начиная с конца XVII века и до сих пор церемония или торжество не считается идеальным, если во время него не разливают шампанское. Новое игристое вино стало неотъемлемой частью ослепительного образа Франции, который упорно создавал Людовик XIV. Как сказал Вольтер в своем стихотворении «Le Mondain»: «Сверкающая пена этого ледяного вина — это великолепный образ наших французов». Бурлящее, изысканное вино для яркой стильной нации. Идеальная пара.

Новое французское национальное вино было творением некоего человека, одного из тех провидцев и инноваторов, которые помогали Людовику XIV править с таким блеском. Изобретатель шампанского меньше всего подходил на эту роль; он был невероятно далек от тех маркетинговых гениев, что познакомили мир со всеми новинками, от складных зонтиков до шикарных кафе. Он был монахом-бенедиктинцем и самоотверженно ставил опыты с вином, совершенно не интересуясь личной славой. Если бы его собратья-монахи не записали эти опыты для потомков, мы бы так и не узнали, что одна из самых знаменитых