Прошка-Паровоз 3 - Денис Старый

угольную пыль. Что зря выкатили и поставили на начищенные рельсы два блестящих свежей краской паровоза, один из которых был почти что тот, в котором я хотел бы видеть будущий «царь-поезд». Мужики ворчали, что слишком много чести будет, и губернатор нас своим присутствием сегодня точно не пожалует.

Потому, когда по цехам пронёсся взволнованный слух и запыхавшиеся посыльные прибежали на проходную сказать, что губернаторский экипаж всё же на подъезде, это стало для всех настоящим шоком. Пронзительно взревел заводской гудок, сообщая, чтобы все немедленно разбежались по заранее распланированным местам. Началась суета.

Однако традиционный каравай был уже изготовлен. Оказалось, что у Игната матушка — настоящая кулинарная мастерица. Ей выдали с барского плеча дефицитных продуктов, и она испекла не просто пирог, а настоящий шедевр, который издали, если сильно не присматриваться, своими очертаниями был похож на паровоз. И вот такое оригинальное подношение, с резной деревянной солонкой на самом верху, наше руководство и собиралось торжественно вручить губернатору Булыгину.

Губернаторский выезд в сопровождении конной охраны тяжело подкатил к проходной. Я стоял в приветственной свите начальника завода Шидловского. Рядом находился и истинный хозяин Калуги, вернее, другой хозяин, теневой — знаменитый промышленник Мальцов.

— Господин начальник завода, — едва слышно зашептал я, чуть наклоняясь к Шидловскому. — Я понимаю, что сейчас крайне неуместен, и что гнев ваш обрушится на меня, но вы не станете прямо сейчас меня отчитывать при высоких гостях. Потому рискну сказать… Я сделал полшага ближе. — Вам не кажется, что чертежи нового поезда, вашего, ну и в какой-то степени моего проекта «царь-поезда», могут вот так запросто отойти Мальцову?

— А ну немедля замолчи, поганец! — не поворачивая головы в мою сторону и сохраняя на лице приклеенную подобострастную улыбку, сквозь зубы прошипел Шидловский.

— Я замолчу, господин начальник, — так же тихо, но твердо ответил я, глядя, как губернатор неспешно выходит из экипажа. — Но к слову: я умышленно допустил некоторые серьезные просчёты в тех чертежах. А как еще больше улучшить паровой двигатель — даже и не говорил вам. Это чтобы вы знали. Чтобы если вдруг прямо сегодня проект нашего завода обманом или административным ресурсом отойдёт Мальцову, то у меня в голове есть проект, который намного лучше того, что мы сегодня будем им показывать. Вы должны об этом знать прямо сейчас, чтобы ваше доброе имя, да и мое место вместе с вами, не кануло в Лету, и мы не остались за бортом.

Шидловский еще что-то яростно пробормотал, едва размыкая губы, и виртуозно загнул несколько весьма красноречивых нецензурных фраз. Но приторная улыбка с его лица так и не сошла — маска радушия сидела намертво. К нам неспешно направился сам губернатор, и начальник главных паровозных мастерских Калуги, одернув мундир, подобострастно сделал первый шаг навстречу главному губернскому чиновнику.

Арсений, личный порученец и верный подручный начальника, торжественно, на расшитом рушнике самолично вынес гостям тот самый каравай, искусно вылепленный в виде пузатого паровоза.

Инспекция началась. Огромный завод замер в ожидании. Я искренне надеялся, что тот тщательно отрепетированный спектакль, который мы должны были сегодня разыграть, сработает как часы. И что в итоге именно наш завод, пускай и при вынужденном содействии колоссальных производственных мощностей промышленника Мальцова, получит этот главный, судьбоносный заказ в истории Калуги. Только так мы сможем навсегда войти в историю железнодорожного транспорта империи.

Губернатор принял подношение, откусил немного свежего каравая и даже не поморщился, чем вызвал радостные улыбки на лицах и начальника Главных паровозостроительных мастерских, и Мальцева.

Правда, тяжелый взгляд, который был обращен к последнему, недвусмысленно говорил о том, что не всё гладко в отношениях между губернатором и теневым хозяином губернии.

Два паровозных состава стояли на рельсах. Внешне они казались практически однотипными, кроме того, что у одного из них вагон был обшит стальными листами. Я не мог вспомнить, применялась ли технология прототипов бронепоездов во время Гражданской войны в Северной Америке, но знал точно, что они появились во время англо-бурской войны, которая еще не состоялась, но чуть больше чем через десять лет должна была случиться.

В любом случае это было новаторство, о котором не знали даже англичане, которые, как я впоследствии узнал, бывали в Калуге наездами и инспектировали производство. А ведь, по сути, они ходили надутыми индюками или павлинами и только морщились от того, что всё им не нравилось и всё было плохо. Не так, как в их «благословенной», а по мне, так, напротив, покинутой Господом стране.

— На каком из паровозов мы поедем? — спросил Булыгин, и Шидловский вздрогнул, со страхом посмотрев на меня.

— Полагаю, что на «Царь-поезде», — лихо ответил Мальцев.

— Аварию отменяем! — зашипел своему прихлебателю Арсению Шидловский.

Я поморщился от нерешительности моего начальника, отошел в сторону и преградил путь Арсению.

— Ты чего? — испуганно спросил он, наверное, прочитав на моем лице решимость идти до конца.

Я пожал плечами, пропуская Арсения вперед, но тут же последовал за ним. Как только он зашел за угол, я, мысленно понимая, что ставлю всё на кон и, возможно, действую не совсем благоразумно, ударил его чуть ниже затылка. Удар вышиб из него дух, и нокаутированный помощник инженера тихо сполз по стенке.

Я тут же поспешил вернуться в свиту, где мое краткое отсутствие даже не было замечено. Все взгляды были сконцентрированы исключительно на губернаторе. Особенно старался Шидловский. Понимая, что он лишь исполняющий обязанности начальника завода и от сегодняшнего дня зависит, будет ли он и дальше управлять этими производственными мощностями, он ловил каждый взгляд, каждое движение губернатора.

Мальцев делал примерно то же самое, но старался не подавать виду, проявляя некоторое своеволие и своенравие.

Расстояние, которое должны были проехать эти поезда, развивая внушительную скорость более чем в пятьдесят километров в час (а «Царь-поезд» с новой паровой установкой, вернее, слегка модернизированной старой, так и вовсе под восемьдесят), составляло несколько верст. Да, мне до сих пор было намного удобнее измерять всё в метрической системе, не признанной пока в Российской империи и называемой здесь французской.

Мы сели в бронированный вагон. Внутри стоял столик с закусками, вином, пыхтящим самоваром, чаем, сахарными кренделями и пряниками. Была щедро нарезана духмяная колбаса и ветчина, от одного вида которой у меня потекли слюнки. Всё для комфорта и удобства, чтобы проехать каких-то там минут двадцать от силы, если паровозы не будут набирать свою крейсерскую скорость.

Шидловский знал, что прямо сейчас на двух параллельных железнодорожных ветках,