Прошка-Паровоз 3 - Денис Старый

«Ты наверное даже и не догадываешься, сколько сцен всяких разных я представил после таких слов,» — чуть было вслух не выронил я.

В этом, наверное, был свой, совершенно особенный шарм — во всех этих наивных подростковых играх. Хотя я думал, что барышня, которой уже минул двадцать один год, должна кое-что понимать в жизни и не дразниться вот так, ходя по самому краю.

В своей прошлой жизни я повидал немало пошлости. И это ведь наглая ложь, что в Советском Союзе секса не было — был, да еще какой. Так что подобные невинные игры меня только сильнее заводили. Они словно бы давали возможность заново насладиться той забытой юностью, когда всё только предстоит открыть, когда каждый шаг через запреты рождает настоящую бурю.

Но всему свое время. Я не обольщался мыслью, что если бы мы прямо сейчас, в этом сарае, занялись любовью, то это разом решило бы проблему нашего статусного неравенства. Хотя, черт возьми, приятного было бы немало.

— Почему я старше тебя по годам, а мне всё кажется, что ты уже и с женщинами был, и… — Элеонора замялась, вглядываясь в мои глаза. — Не знаю… Будто бы ты и старше, и гораздо умнее… опытнее.

— И сейчас ты, конечно же, вновь спросишь меня о том, кто я такой, — мягко перебил я. — А может, уже пора просто принять меня? Не спрашивая ни о чем, не рассуждая, а просто отдаться чувствам?

— Ох, Прошка… Если я хоть немного расслаблюсь… — улыбаясь и лукаво сверкая глазами в темноте, прошептала она, и теперь уже сама навалилась на меня, прижимаясь горячим телом

Она была в легком ситцевом сарафане. Мы, конечно, не были обнаженными, хотя волю рукам нет-нет да позволяли, то и дело с испугом одергивая друг друга — нельзя. Я прекрасно понимал, что при желании мог бы ее уговорить. Мог бы перетерпеть эти слабые, протестующие толчки в бок, когда целовал ее в шею — в то самое чувствительное место, через которое, как я уже успел понять, можно было подобрать верный ключик ко всему остальному.

Но она была абсолютно права: чтобы перевести наши отношения на новый уровень, нужно решать проблему со статусом. И это моя забота.

Как заручиться поддержкой упрямого Рудольфа Карловича? Пока непонятно. Естественно, старый немец ухватится за деньги и связи семьи этого лощеного хлыща Аркадия. Отец уже дал свое слово, но пока что сделка не работает.

А если вспомнить политику… Пусть немцы в Российской империи — это не евреи за чертой оседлости, но свои тонкости во вступлении в брак с иностранцами имеются. Особенно сейчас, на фоне крайнего охлаждения отношений с Германией и начала таможенных войн с кайзером.

Так что Элеонора, выходя замуж за Аркадия, прорубает для отца серьезное «окно возможностей» и обеспечивает всей семье железную защиту. Родственники жениха — сплошь чиновники да владельцы мануфактур. Я-то прекрасно понимал эту схему: казнокрады берут взятки, а потом вкладывают их в заводы собственной родни, легализуя и отмывая таким нехитрым образом грязные капиталы.

Вот когда получится окончательно сломить и растоптать Буримова, я планировал вплотную заняться этим семейством. Но браться за второе дело, не добив первое — верный путь надорваться. Банально не хватит ресурсов. Да и пацанов уличных я бы теперь привлекал поменьше. Совесть, мать ее, всё равно скребла на душе. Перед глазами так и стоял тот нелепо погибший мальчишка, который выслеживал Буримова и попался его подручным под горячую руку.

— Я слышала, что сам губернатор всерьез заинтересовался делом этого насильника, — Элеонора после долгого, жадного поцелуя вдруг отстранилась от меня. Она отошла в сторонку, присела на толстое бревно и стала смущенно обирать сухие соломинки, застрявшие в ее роскошных черных волосах. — Так что, думаю, толк из этого ареста выйдет.

— На это и был точный расчет. Если бы не личный интерес губернатора и не шум в газетах, свалить этого фабричного гиганта было бы почти невозможно, — ответил я. Через каждое слово я невольно делал глубокие, тяжелые вздохи, искренне сожалея, что наши тайные объятия прервались. Я боролся с острым, первобытным желанием подойти, сгрести Элеонору в охапку, увлечь обратно на сено и всё-таки переступить черту.

— Чего это ты так томно вздыхаешь? — с лукавой усмешкой спросила девушка, явно желая подразнить меня.

Она нарочито выставила ножку, чуть задрав подол сарафана выше коленки, а потом медленно поправила сползшую лямку так, что едва не обнажила высокую грудь. Она играла. Но играла не только со мной — она играла с собственным огнем. Природа брала свое, звала нахрапом, но разум пока еще держал хрупкую оборону.

Природа всегда сильнее, когда разум молод и неопытен. Именно поэтому самые страшные каверзы и непоправимые ошибки совершаются до двадцати лет. Но у нас так вышло, что, обладая юными, горячими телами, мы имели слишком развитый рассудок (у Элеоноры в силу воспитания, у меня — в силу прошлой жизни), чтобы бездумно плодить себе проблемы. Впрочем, я понимал: еще пара таких вечеров на сене, у меня банально сдадут нервы, и терпение лопнет. И, к слову, я был уверен, что противоположная сторона в конечном итоге будет этому только рада.

— Что именно пообещал Аркадий твоему отцу? Должность? Повышение? — спросил я, пытаясь остудить голову.

— Прежде всего — погасить наши долги, — глухо ответила она. — У семьи висит огромный долг, в том числе и за этот дом. Отец зарабатывает на заводе не так много, как все думают. А дом, сам видишь, весьма статусный. У нас и собственный водопровод, и даже ватерклозет в доме оборудован. В этом году обещали провести телефон и электричество. А это всё стоит неимоверно дорого. Кроме того, кругом нужны взятки. И тому же батюшке Аркадия тоже нужно нести конверт… Как бы я сама не оказалась в итоге этой самой взяткой, — последние слова Элеонора словно выплюнула, горько скривив губы.

Я промолчал. Как разрубить этот финансовый узел, я пока не знал.

— Завтра на осмотр завода прибудет сам губернатор со свитой, — сменил я тему на более насущную. — Если всё сладится как надо, то, думаю, я сделаю большой шаг вперед по службе. Пока я числюсь простым подмастерьем, но по факту уже назначен техническим инспектором. А там, глядишь, и еще выше шагну… Мне бы только настоящую корочку выправить. Свидетельство о том, что я хотя бы реальное училище или