Господин Черчилль в Белом доме. Нерассказанная история премьер-министра и двух президентов - Роберт Шмуль

В дневниковой записи в день отъезда Рузвельта один из его секретарей, Уильям Хассетт, написал, что гость, приехавший 11 мая и уехавший только 26 мая, «был весьма утомителен – пьет, как рыба, и дымит, как труба, расписание у него беспорядочное – работает по ночам, спит днем, весь дневной график вверх тормашками». Такая оценка сильно отличается – в худшую сторону – от того, как Хассетт ранее воспринимал гостя. В Гайд-парке же, отметил он, Рузвельт спал по десять часов четыре ночи подряд.

В полете через Атлантику Черчилль составил обстоятельное, на шести страницах, полное супружеской откровенности письмо своей жене Клементине. Он писал, что Рузвельт отказывался делиться со своей женой информацией, которую он считал секретной, «потому что она любит выступать с речами и писать статьи, и он опасается, что она забудет, что секретно, а что нет». Он считает, что его «дружба с президентом сильно окрепла» за время этого визита и что он даже посоветовал Рузвельту произносить речи, подобные той, которую он сам произнес в обращении к совместной сессии Конгресса – «но я был очень осторожен, чтобы не позволить себе вмешиваться в сферы вне моей компетенции».

При всей откровенности письма Черчилля и при его умеренно критическом настрое по отношению к Рузвельту в нем отсутствуют слова премьер-министра, зафиксированные его личным врачом сэром Чарльзом Уилсоном, будущим лордом Мораном, в своей дневниковой записи. 25 мая, в последний день конференции «Трезубец», Моран зашел в Розовую спальню и – по его словам – нашел своего подопечного нервно шагающим по комнате. Наконец Черчилль остановился и «резко спросил: “Вам не кажется, что президент выглядит очень усталым? Он будто замкнут сам на себе, будто потерял свою замечательную гибкость”». Точна ли эта цитата? Начал ли Черчилль ощущать – или даже видеть – приближающийся физический упадок Рузвельта, с каждым месяцем становящийся все более очевидным? Или, быть может, президент на самом деле был утомлен поведением Черчилля после их уже пятой за годы войны длительной совместной конференции? Как бы то ни было, Черчилль заметил разницу, которая могла сказаться и на их отношениях.

Черчилль провел неделю в Средиземноморье и в Лондон вернулся в субботу 5 июня, ровно через месяц после своего отъезда в Америку. Практически немедленно по возвращении он собрал у себя, на Даунинг-стрит, 10, военный кабинет, чтобы рассказать его членам о вашингтонской конференции и о своей поездке по Северной Африке. И если в письме жене он делился с нею личными подробностями своего пребывания в Белом доме, в том числе преимуществами «специально охлажденной комнаты» в жаркие дни поздней весны, то в разговоре с коллегами он сосредоточился главным образом на военной стратегии и более общих политических задачах. Он подчеркнул важность совместных конференций в укреплении «гармонии англо-американского сотрудничества». Он признал существование разногласий между военными, но в то же время отметил, что «личные контакты» помогли найти компромисс между различными, подчас настойчиво выражаемыми позициями.

Он также подчеркнул необходимость наступления в Италии с целью создания там плацдарма для дальнейшего продвижения в Европу. Отступать от своей южной стратегии он не хотел. При каждом удобном случае американцы подвергали его критике, но премьер-министр растолковал, как он вел кампанию за утверждение своей позиции, отправившись непосредственно в Северную Африку и взяв с собой Маршалла для встреч с Эйзенхауэром. Очередная длительная и опасная поездка принесла свои плоды: по его мнению, начальник штаба американской армии «кажется, вернулся в Вашингтон убежденным сторонником планируемых операций именно на этом театре».

Персональным давлением, силой личности и хитроумными интригами Черчилль неоднократно доказывал свою правоту тем, кто сомневался, а в некоторых случаях и противостоял его мнению. Спустя чуть больше месяца после его благополучного возвращения в Лондон началась операция «Хаски», и еще через шесть недель, 17 августа, Сицилия была уже полностью в руках союзников. К тому времени премьер-министр совершил еще одну трансатлантическую поездку, в ходе которой он побывал не только в Розовой спальне на Пенсильвания-авеню, 1600, но и в поместье Рузвельта в Гайд-парке – и не один, а два раза. И впервые это путешествие стало семейным – еще больше Черчилль стал относиться к Белому дому, как к своему собственному.

Глава 4

Вперед к победе

Второй менее чем за три месяца визит Уинстона Черчилля в Америку – 1943 год был единственным годом во время войны, когда он совершил две трансатлантические поездки, – значительно укрепил его авторитет, особенно в Соединенных Штатах, как самого заметного лидера союзников. Благодаря отваге и авантюризму – чертам, присущим ему с юности, – он являл себя миру и как военный стратег, и как человек действия. Если он считал, что его участие может способствовать достижению целей на поле боя или делу свободы в целом, он – в отличие от Франклина Рузвельта или Иосифа Сталина – не колеблясь, отправлялся в секретные миссии на корабле, самолете или поезде. Примечательно, что за год с 12 января 1943 года по 18 января 1944 года, Черчилль почти шесть месяцев – 171 день – провел за пределами Великобритании, включая целый месяц в Белом доме и в Гайд-парке.

Главной причиной очередного приезда Черчилля в Северную Америку была проходившая в августе 1943 года первая Квебекская конференция под кодовым названием “Квадрант” (Quadrant). Вторая состоялась почти год спустя. Как и на прошлые конференции, Черчилль приехал подготовленным – привез с собой подробные меморандумы, а свита его была еще больше, чем в мае: официальная британская делегация насчитывала 238 человек. В отличие от предыдущих визитов и в знак возросшей уверенности в безопасности, с Черчиллем приехали члены его семьи: жена Клементина и младшая дочь Мэри – в звании субалтерна (то есть младшего офицера) британского Женского вспомогательного территориального корпуса она исполняла обязанности адъютанта премьер-министра. Но все же, как и в мае, в путешествии через Атлантику пассажирский лайнер Queen Mary сопровождала небольшая флотилия военных кораблей, в состав которой входил и авианосец.

Семейство Черчиллей и их сопровождающие отправились в секретное плавание из устья реки Клайд в Шотландии 5 августа и 9 августа пришвартовались в порту Галифакс в канадской провинции Новая Шотландия. На следующий день после 24-часового путешествия на частном поезде они прибыли в город Квебек, где в Цитадели, старейшем военном сооружении Канады, и в Замке Фронтенак должны были проходить переговоры. Конференция – третья из шести, в которых в тот год принимали участие вместе Черчилль и Рузвельт, – по своей значимости могла конкурировать с другими встречами к югу от канадской границы.

Перед двумя лидерами и их советниками с самого начала встало несколько сложнейших вопросов. Когда должно начаться наступление на