Утопающий во лжи 17 - Лев Жуковский

Ежедневные проповеди тоже были важны. Я видела, как меняются лица. Как страх постепенно становится терпением. Как сомнения прячутся глубже. Как те, кто ещё недавно смотрел на наш новый домен с подозрением, начинают говорить «наш город», «наша река», «наш храм», хотя самого храма ещё не было. Именно такие слова и создают народ. Не приказы. Не стены. Слова, повторённые достаточно часто, чтобы в них захотелось поверить.

Поэтому каждый раз, когда приходилось снова отправляться в мир Тесэр, я испытывала раздражение. Не неповиновение. Конечно нет. Я никогда не усомнилась бы в воле нашего повелителя. Но раздражение, где-то глубоко все равно поднималось.

Господин Тхагаси, разумеется, замечал это. Он говорил, что песчаные бури начинаются только тогда, когда я сменяю прежнюю группу старших офицеров в мире Тесэр. Мол, стоит мне появиться в походной колонне, как сама пустошь морщится, не желая терпеть моё недовольство, и поднимает ветер.

Он шутил. Конечно, шутил. Но что-то в этом было. Песок действительно будто ждал меня. И одновременно с этим оставлять моего господина Тхагаси одного в мире Тесэр было тяжело, ведь его своими речами могла до чего-то надоумить госпожа Себия. И я очень надеялась, что она, наша верховная жрица, ничего лишнего не наговорит обо мне господину Тхагаси.

Я ведь так по нему скучала, оставаясь в домене повелителя одна. Да, вокруг были другие. Тёмные полуэльфы, однако почти незнакомые мне. Полковник Омстрел, который разве что принадлежал к одной со мной расе, тоже сумев переродиться в чистокровного Дроу, но и с ним мы были плохо знакомы. Мы происходили из совершенно разных уровней достатка, званий, привычек, ожиданий. Раньше я, возможно, попыталась бы держаться ближе к таким, как он. К тем, кто связывал меня с прошлым.

Но прошлое всё чаще казалось чужой формой одежды, из которой я уже выросла. В какой-то момент я поняла, что приблизиться к моему кумиру, генералу Рактосу, мне не удастся. Что бы я ни предпринимала. Слишком высоко. Слишком далеко. Слишком много, между нами, пустот, рангов, легенд и моих собственных выдуманных ожиданий.

При том что наблюдать как он изредка сражался вместе с нами с полчищами скелетов или костяных химер, даже в своей призрачной ипостаси, можно было хоть часами, при этом удивляясь его невероятной силе. С какой он грацией пропускал сквозь свое тело несущихся химер, а в следующий миг они падали уже разрозненными кусками костей. С какой грацией отбивал вражеские заклинания, просто принимая их на свой меч света. Да один тот факт, как это выглядело, в руках чернильно-черного призрака, испускающий свет меч. Он завораживал в каждом своем движении. Впрочем, эти же ощущения он вызывал и когда просто парил в высоте над нами во время марша, правда чаще всего рядом была верховная жрица Себия, но от этого генерал Рактос в моих глазах не становился менее величественным.

Так вот и странным образом оказалось, что ближе, чем огромный демон Тхагаси, у меня теперь в жизни никого нет. Эта мысль сначала пугала. Потом смешила. Потом стала просто правдой. Он был страшным, грубым, огромным, чужим для моего прежнего мира. Но рядом с ним я не чувствовала себя лишней. Возможно, потому что он не пытался казаться мягче, чем был. Не обещал невозможного. Не смотрел сквозь меня. Не требовал, чтобы я соответствовала какому-то образу святой жрицы без слабостей и желаний.

А госпожа Себия имела на него большое влияние. Она была знакома с ним куда дольше, чем я. И это тоже раздражало. Совсем немного. Почти благочестиво.

Во время длительных переходов я пыталась скоротать время разговорами. Об усталости, будучи настоящей дроу, речи уже почти не шло. Тело стало крепче, легче, выносливее. Шаги по песку всё ещё были скучны, но не мучительны, как для воинов армии нашего Повелителя, не достигших и половины уровня моих характеристик. Да и что там говорить, их огромные тела изрядно расходовали выносливость. Ну и конечно, экзокостюм защищал от бури. Поэтому оставалось только думать, молиться, наблюдать и иногда говорить с тем, кто шёл рядом, чуть впереди колонны.

— Мне отчего-то, кажется, всё больше и больше, что наш повелитель, это тот самый генерал Рактос, — произнесла я тихо, лишь настолько, чтобы пересилить звук ветра. — Тот, который всё-таки собирается вернуться в мир Теселия-7, чтобы спасти его от вторжения тиранидов. А может, и свергнуть власть корпорации Телиостра, что звучит даже более безумно. Ведь он даровал мне возможность стать чистокровной дроу. Это было невозможно. А значит, ему подвластно вообще всё.

Мы двигались немного впереди колонны. Песок шуршал по броне. Слабая буря тянулась косыми серыми полосами, скрывая горизонт и превращая дальние фигуры воинов в тени. Но господин Тхагаси с его невероятно высокими характеристиками слышал меня прекрасно. Как и я слышала его довольный рокочущий рык, в котором было не то веселье, не то одобрение.

— Я бы этому даже не удивился, если бы мы вернулись в прошлое, — пророкотал он. — Уж не знаю, в какое именно. Но вспоминая, как наш Бог встретил меня ещё во время своего восхождения, я и помыслить не мог, что всё так обернётся. Я во многом ошибался. Не видел очевидного. Даже какое-то время считал нашего повелителя лишь удачливым демоном, которому просто повезло чуть больше, чем мне, способным скрываться во множестве обличий, как древний, описанный в мифах Лорд Афет…

Он говорил задумчиво. А когда господин Тхагаси говорил задумчиво, мир будто становился тяжелее. Обычно в нём было слишком много прямой силы, слишком много хищной уверенности. Но в такие мгновения сквозь эту силу проступало нечто иное. Старое. Бездонное. Память о мирах, где я никогда не была, о демонах, Богах, войнах и легендах, которые для него были не строками в архивах, а частью прожитого пути.

— А почему не было мыслей, что это именно этот легендарный Лорд Афет? — спросила я с настоящим интересом.

Господин редко рассказывал о подобном. А я любила его рассказы, даже если не всегда понимала половину сказанного.

— Лорда Афета мало кто видел лично, — ответил Тхагаси. — Это скорее, как стихийное бедствие. Как штормы Бездны, которые разрушают одни планы и создают другие. Часто предсказывают, что он появляется во времена перемен, всегда под разными обличиями, ведомый лишь одной целью, известной только ему.

Он на миг умолк, будто прислушиваясь не к ветру, а к далёким отголоскам древних хроник.

— В древних летописях, и когда я