Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис

определений с пояснениями к целому набору европейских политических терминов, таких как император (imperator), король (kiral) и т. д., за которыми следуют различные чины церковной и государственной иерархии, между которыми Кятиб Челеби тщательно разграничивает. Среди них — папа, кардинал и патриарх, а также граф и другие светские титулы. Вводная часть завершается кратким замечанием о языках, используемых «этой нечестивой шайкой». Кятиб Челеби отмечает многочисленность языков, на которых говорят в Европе, и их взаимную непонятность.

Оставшаяся часть книги состоит из девяти глав, посвящённых Папству, Империи, Франции, Испании, Дании, Трансильвании, Венгрии, Венеции и Молдавии — по-видимому, именно эти страны Европы Кятиб Челеби счёл нужным осветить. Приводимые сведения сводятся к немногим более чем пронумерованным перечням пап или правителей, перемежаемым отдельными обрывками информации из разных источников. Единственная система управления, разбираемая сколько-нибудь подробно, — венецианская. О двух странах, Франции и Испании, он смог дать также некоторый, весьма ограниченный, объём исторических и географических сведений.

Кятиб Челеби действовал из лучших побуждений. Его труды по географии и картографии свидетельствуют об этом и показывают, какие усилия он прилагал, чтобы добыть сведения у доступных ему информаторов. Он, несомненно, прав в своей оценке более ранней литературы, по сравнению с которой его собственные описания Европы действительно представляют собой значительный шаг вперёд. Разумеется, ничего сопоставимого не найти в арабской или персидской литературе вплоть до XIX века. И всё же его изложение европейской истории и текущих событий, написанное в 1655 году, кажется наивным и поверхностным в сравнении с европейским представлением об османах. Более чем за столетие до того, как Кятиб Челеби написал свой трактат, европейский читатель уже располагал широким кругом подробных и хорошо осведомлённых описаний османской истории и государственного устройства, включая переводы, сделанные с рукописей некоторых из главных ранних османских хроник. Европейский интерес не ограничивался и османскими турками, ставившими перед ними насущные текущие проблемы. Уже некоторое время европейцы интересовались также ранней историей и культурой ислама и успели создать обширную литературу, включавшую издания и переводы арабских текстов, а также исследования по мусульманской истории, мысли и словесности. Ко времени Кятиба Челеби в ряде западноевропейских университетов уже существовали кафедры арабского языка, а такие учёные, как Якоб Голиус в Голландии и Эдвард Покок в Англии, закладывали основания классического востоковедения. Когда ближе к концу XVII века француз Бартелеми д’Эрбело готовил свою «Bibliothèque orientale» — алфавитный словарь восточной цивилизации, — он имел возможность опереться на солидный корпус опубликованной научной литературы на латыни, а также на нескольких европейских народных языках. Часть сведений поступала от бежавших или выкупленных пленников, часть — от дипломатических и торговых путешественников. Но всё больше информации черпалось у новой породы учёных, применявших к языкам и литературам ислама те методы, которые Европа отточила для восстановления и изучения классических и библейских текстов. Ничего даже отдалённо сопоставимого не было у мусульман, чья наука, будь то филологическая или иная, ограничивалась памятниками их собственной веры, права и литературы.

Кое-что, однако, о Западе было известно, и, возможно, будет небесполезно взглянуть на источники и содержание тех «лжи и басен», которые Кятиб Челеби столь бесцеремонно и столь справедливо осуждает.

Первые дошедшие до нас серьёзные сообщения на арабском языке о Западной Европе появились в IX веке. Они восходят главным образом к греческим источникам и особенно к географии Птолемея. Её, по-видимому, несколько раз переводили на арабский. Сохранившийся текст представляет собой переработку, выполненную в начале IX века знаменитым среднеазиатским математиком и философом Мухаммадом ибн Мусой аль-Хорезми.[155] Именно он дал своё имя «алгоризму» — средневековому европейскому термину для десятичного счисления. Аль-Хорезми не удовольствовался простым переводом Птолемея, но включил в свою версию ряд исправлений и дополнений, основанных на географических сведениях, доступных персам и арабам. Это справедливо даже для краткого описания Западной Европы, хотя и в гораздо меньшей степени, чем для других частей света. К сожалению, европейские топонимы сильно искажены в единственной уцелевшей рукописи — до такой степени, что некоторые из них невозможно опознать.

Из этого и, возможно, из некоторых других переводных сочинений, включавших как сирийские, так и греческие труды, мусульманские учёные могли составить некоторое представление о географических очертаниях Западной Европы и даже о нескольких географических названиях. Вскоре они начали создавать собственные географические труды, которые, хоть и уделяют обычно мало места столь отдалённой и малозначительной области, как Западная Европа, тем не менее отражают постепенное расширение знаний.[156]

Первым мусульманским географом, чей труд дошёл до нас, был некий Ибн Хуррадазбих, перс, писавший по-арабски в середине IX века. Он был высокопоставленным чиновником государственной почтовой службы, отвечавшим за курьеров, станции смены лошадей и разведку, и его книга, как и значительная часть географической литературы средневекового ислама, была, по крайней мере отчасти, порождена нуждами этой службы и основана на её архивах. Основное внимание в ней, естественно, уделяется территориям под исламским правлением. Однако она уделяет некоторое внимание и Византийской империи, чья почтовая служба была связана с халифской, и даже даёт краткое описание более отдалённых частей Европы.

«Обитаемый мир, — говорит Ибн Хордадбех, — делится на четыре части: Европу, Ливию, Эфиопию и Скифию». Эта классификация встречается в очень немногих других ранних арабских текстах со ссылкой на греческие источники и вскоре полностью исчезает из исламской географической литературы. Европа у Ибн Хордадбеха, записанная как «Уруфа», состоит, как ни странно, из «аль-Андалуса [то есть мусульманской Испании], земель славян, римлян и франков, а также страны от Танжера до границы Египта».[157]

О мусульманской Испании, части мира ислама, Ибн Хордадбех осведомлён довольно хорошо. О странах за мусульманской границей он сообщает следующее:

К северу от аль-Андалуса лежат Рим, Бурджан [Бургундия] и земли славян и аваров.

Из западного Моря привозят славянских, греческих, франкских и ломбардских рабов, греческих и андалусских рабынь, бобровые шкуры и другие меха, благовония, стиракс, а из лекарственных средств — мастику. Со дна того моря, близ берегов земли франков, добывают буссад, который простой народ называет кораллом [марджан]. На море, что за землёй славян, находится город Тулийя [Туле]. Ни один корабль или лодка туда не заходят, и оттуда ничего не привозят.[158]

Есть еврейские купцы … которые говорят на арабском, персидском, греческом, франкском, андалусском и славянском языках. Они путешествуют с запада на восток и с востока на запад, по суше и по морю. С запада они везут евнухов, рабынь и мальчиков, парчу, бобровые шкуры, клей, соболей и мечи.[159]

Еврейские купцы Ибн Хордадбеха породили обширную научную литературу, и было предпринято множество