Собрание сочинений. Том 4. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719–1728 гг. - Евгений Викторович Анисимов

Стремясь сколотить «податное число» в городах, ревизоры не останавливались перед причислением в «купечество» нищих, «вольных и гулящих» и т. д.577 Материалы по Псковской провинции показывают, что в оклад налога по 1 рублю 20 копеек с души были определены даже «купленые крепостные работники и записанные… по желанию в служение» к купцам578. В июле 1727 г. тобольские посадские люди жаловались в Сенат на то, что ревизоры положили в 40-алтынный оклад купеческих «дворовых крепостных», а также «живущих в работниках по записям и по словесным наймам»579.

В тех случаях, когда городские разночинцы, в том числе крепостные, определялись в 70-копеечное «крестьянское» тягло и приписывались к размещенному в уезде полку, платежи за них в конечном счете ложились на плечи посадских.

В результате осуществления такой политики число налогоплательщиков-горожан было значительно увеличено. Вот, к примеру, данные по городам Нижегородской губернии.

Всего в 120-копеечный («посадский») оклад были положены 1620 разночинцев, из них 988 солдат, стрельцов, казаков и пушкарей и 632 «не показавших родства», недействительных церковников, подьячих и т. д.580 Хотя в ведомости 1728 г., откуда взяты эти данные, нет сведений о числе посадских, мы (исходя из известных в науке данных о посадском населении Нижегородской губернии в 1727 г. – 8981 душа)581 можем подсчитать, что число тяглецов благодаря включению разночинцев в оклад возросло не менее чем на 18%. Кроме того, в оклад 70-копеечной подати были положены более 400 душ крепостных разночинцев и посадских582.

Каким будет обложение посадских? Начало обсуждению этого сложнейшего вопроса податной реформы положил указ Петра от 5 февраля 1722 г.: «А платить сверх промыслоф учинить анштальт, применяясь к другим государствам и свое мнение предлажить»583. 13 апреля Петр вернулся к проблеме будущей системы обложения и предложил заменить весьма обременительные для посада рекрутские наборы денежным налогом, взимаемым «кроме пошлин с товароф и промыслоф», взяв для этого «пример голанской и шведской и к тому свое мнение»584.

Сохранились подготовительные материалы, которые были переданы в Сенат из Главного магистрата для рассмотрения нового закона о налогообложении. Из этих материалов следует, что Главный магистрат запросил сведения о принципах налогообложения горожан в Голландии (запрос был адресован торговому агенту в Голландии О. Соловьеву), Риге (секретарю Рижского магистрата Г. Бернцу (Беренсу)) и, наконец, в Швеции (советнику Г. Фику). Каждый из них составил доклад и подал его в Главный магистрат. О. Соловьев прислал краткое сообщение, из которого следовало, что голландские «мещане подати по складам с пожитков своих» платят, т. е. принцип обложения их был имущественно-подоходный. Сборы налогов отдавались на откуп так называемым «нахтерам» – откупщикам, которые «по вся годы ходят по всем дворам и раскладывают на каждый год по своему разсуждению, сколько надлежит на ком взять»585.

Бернц был столь же краток. Он отметил, что при шведском владычестве рижские горожане лишь содержали расквартированных в городе солдат и платили торговые пошлины. Ныне же, кроме этих пошлин, «никаких поборов в Риге не имеется»586.

Г. Фик, которому было поручено изложить принципы налогообложения горожан в Швеции, оказался, по-видимому, в затруднительном положении. Вначале он написал, что в шведских городах в мирное время прямые налоги отсутствуют, кроме некоторых незначительных по размеру чрезвычайных сборов (на коронование, свадьбу короля). В военное время, когда «ординарными приходами не исправитца», на горожан налагается прямой двухпроцентный имущественный налог (контрибуция)587. Впоследствии же, когда магистрат потребовал уточнений, Фик признался, что об обложении горожан ничего не знает, «понеже швецких документов не имею и указу не имел же, чтоб оные суды привесть».

Представленные записки не удовлетворили Главный магистрат и даже не нашли отражения в поданном в Сенат мнении Главного магистрата от 19 апреля 1722 г. Мнение содержало резкую критику существовавшей системы обложения посада и в особенности системы чрезвычайных запросных сборов, которая, по мысли автора, приводит купечество «в совершенную бедность и неисправление в платежах». Магистрат предложил заменить все существовавшие тогда налоги единым постоянным налогом «безо всякого звания запросов». Общую сумму налогов предполагалось разверстывать по всем посадам согласно оценке их благосостояния. Раскладка же внутри города поручалась выборным, в обязанности которых входило распределять налоги «по усмотрению в пожитках и в промыслах состояния». Платежи должны были быть стабильны, чтобы «каждый гражданин мог знать, что ему настоящей подати без всяких других запросов в казну е. и. в. в год надлежит заплатить, не сумневаясь о каких-либо, как ныне случается, запросах»588.

Итак, Главный магистрат в сущности предложил возвратиться к практике XVII в., когда в Москве в 1681 г. собрались представители посадских и произвели разверстку стрелецкого налога, исходя из благосостояния каждого посада589. Если же говорить о предложенной системе раскладки внутри посадской общины, то и здесь нет ничего нового – традиционно раскладка определялась благосостоянием плательщика. Однако в целом высказанные в проекте Магистрата идеи были близки идеям реформатора. Он тоже предполагал заменить многочисленные налоги подушной податью, которая должна быть единственным налогом. Благосклонно Петр расценил и предложение о межгородовой разверстке. 27 апреля 1722 г. появился написанный самим царем указ, в котором говорилось: «С посацких положить з души по сороку алтын… а им верстатца междо собою городами по богатству»590. Сопоставляя обе части цитируемого отрывка указа от 27 апреля, нетрудно заметить, что Петр, одобряя мысль об имущественно-пропорциональном распределении налога между городами, пытается увязать ее с идеей обложения плательщиков подушной податью – центральной идеей реформы. Но реализовать обе эти идеи без ущерба для одной из них было невозможно, ибо если была уже определена конкретная сумма налога с души, то всякий смысл в организации межгородовой разверстки исчезал, так как оклад для посадских каждого города определялся автоматически путем умножения ставки налога на число душ м. п., зафиксированных в данном посаде.

Дальнейшие события показали, что правительство так и не реализовало идею межгородовой разверстки. Посадские общины выплачивали налоги в таком размере, какой был получен от умножения ставки налога на число душ м. п., числившихся в ней по последней переписи. Возникавшую вследствие этого неравномерность правительство стремилось компенсировать за счет внутригородской разверстки. Оно строго предписывало производить ее «по животам и богатству», не обращая при этом внимания на размер подушного налога, определенного законом591.

Из указа от 27 апреля 1722 г. следует, что ставка подушной подати для посадских была определена в 1,2 рубля. Подушный налог в размере 1,2 рубля так и остался в рассматриваемый период налогом посадских, хотя ставка подати для крестьян понизилась в 1725 г. до 70 копеек с души м. п.

Завершая раздел о горожанах, необходимо отметить, что податная реформа в городах далеко вышла за рамки чисто финансовых вопросов. В ходе реформы была проведена не только поголовная перепись населения города, но и чистка его рядов от тех, кого не признавали посадскими, и был принят важный закон о «торгующих» крестьянах.

Одной из особенностей проведения податной реформы в городах было ее соприкосновение с проводившейся тогда же городской реформой. «Собирание рассыпанной храмины купечества» было не чем иным, как вывозом тяглецов в места приписки, а уточнение правового статуса различных категорий горожан означало распределение душ по податным и неподатным сословиям и т. д. Важно то, что решение вопросов реорганизации, унификации сословного строя города поручалось ревизорам. Именно они распределяли городское население по гильдиям и цехам, выносили решения о причислении к «купечеству». Представляется, что фискальные цели податной реформы во многом заслонили цели городской реформы. Ревизоры, занятые прежде всего проблемой сколачивания «подушного числа» посадских тяглецов, формально подошли к одному из главных принципов городской реформы – распределению горожан по имущественно-профессиональному признаку. Они