Собрание сочинений. Том 4. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719–1728 гг. - Евгений Викторович Анисимов

мало считались с задачами городской реформы, направленной на унификацию сословного строя города, включая подчас насильно в «купечество» и в цехи большое число бестяглых и безремесленных разночинцев, чьи занятия и уровень благосостояния практически не учитывались. Фискальный смысл этих мероприятий, приведших к значительному увеличению тяглых посадских общин, очевиден.

В результате податной реформы в городах был введен единый денежный налог с душ м. п. Однако унификация налогов горожан не означала введения более прогрессивных форм налогообложения, которые могли бы благоприятствовать развитию городов, торгово-промышленной деятельности в них. Реформа в податном смысле не дала городам ничего нового, наоборот, она законсервировала средневековые принципы раскладки налогов «по животам». Как справедливо отмечал С. М. Троицкий, сохранение старых принципов раскладки налогов «искусственно нивелировало городское население и тормозило процесс вызревания капиталистических отношений в городе, так как большая часть платежей и казенных служб падала на наиболее богатую часть посадов»592, т. е. на ту часть, из которой выходила буржуазия.

Перейдем к рассмотрению вопроса о работных людях в период податной реформы.

Впервые вопрос о судьбе работных людей возник в феврале 1722 г., когда Сенат, уточняя компетенцию посланных в губернии ревизоров, распорядился включить работных людей, живших на заводских землях, в перепись на общих основаниях, а тех работных, которые пришли для заработка из других мест, не переписывать «и о том доложить е. в.»593.

Указ от 15 марта 1722 г., разработанный при участии Петра, разрешил трудности переписи работных. Этот указ вообще явился важной вехой в законодательстве о работных людях. Согласно ему, ревизорам было приказано собрать на заводах сказки всех без исключения работных людей, «которых они уездов и чьи люди и крестьяне», и затем их освидетельствовать, т. е. сопоставить эти сказки со сказками по тем селам и деревням, которые были показаны работными как места выхода на заводы. Если же работные отсутствовали в последних сказках, то их надлежало «приписывать к тем же селам и деревням, чьи они скажутся, и класть в раскладку с другими наряду». Работные, пришедшие из других провинций, туда не высылались («дабы тех заводов не опустошить»), но ревизоры должны были снестись с тамошними ревизорами для учета выходцев и определения в оклад в местах выхода. Закон от 15 марта формулировал важнейшее положение об обязанности работных людей (откуда бы и когда бы они ни вышли): неукоснительно платить «положенные с них деньги на полки, также и вотчинникам своим всякие подати… по-прежнему»594.

Указ от 15 марта примечателен тем, что в нем были изложены такие принципы политики по отношению к работным людям, которые позволили учесть интересы как помещиков, так и заводчиков. Указ, разрешая не вывозить работных с заводов и тем самым сохраняя рабочую силу для производства, не разрушал традиционной системы крепостной зависимости выходца-крестьянина от его помещика, привязывая его податными и оброчными обязанностями к господину и податной общине.

Однако вскоре выяснилось, что указ от 15 марта, казалось бы столь удачно решивший проблему работных людей, не произвел ожидаемого эффекта. С началом свидетельства стали поступать сведения о вывозе и высылке работных людей с заводов. Это вызвало недовольство предпринимателей, которые обратились с жалобой к самому Петру. 18 июля 1722 г. он писал в Сенат из Астрахани, что «интерессенты фабрик объявляют, что за тем (т. е. вывозом работных с заводов. – Е. А.) на фабриках их чинится остановка», и поэтому до его возвращения из Персидского похода работных, «чьи б они ни были, хотя и беглые явятся, не отдавали и взятых возвратили»595. Однако указ от 18 июля нужного действия не произвел, ибо в августе 1722 г. Адмиралтейская коллегия, ведавшая поташными заводами в Починковских волостях Азовской губернии, сообщала, что из волостей, приписанных к заводам, подлежат вывозу более 2,4 тысячи дворов работных людей, пришедших на заводы для работ из других мест, и что это может привести к остановке заводов596. В мае 1723 г. Коллегия сообщила, что уже вывезены работные более чем из 1,6 тысячи дворов597. Работные-крестьяне выдворялись и из других заводов598. Некоторые из них, опасаясь насильственного своза к прежним помещикам, бежали с заводов, не дожидаясь приезда ревизоров. Об этом, в частности, сообщал Солнцев-Засекин, писавший в 1722 – начале 1723 г. в своем докладе Сенату, что при проведении свидетельства на соляных варницах Строгановых не обнаружено более 1,2 тысячи душ пришлых работных людей, которые ранее были внесены в переписные сказки, а перед свидетельством «от отвозу собою разбежались»599. В майском 1723 г. докладе Адмиралтейская коллегия настаивала на приостановке вывоза работных из Починковских волостей во избежание закрытия предприятий. В докладе отмечалось, что в числе тех, кого вывозят с заводов, много таких, которые давно уже живут у заводов и «в тамошние к поташному делу денежный оклад и в работу… приняты и определены в давных летах», о чем свидетельствуют переписные книги 1707 и 1712 гг. Вывоз таких работных, положенных в оклад, по мнению Коллегии, может привести также и к приостановке сборов налогов. В целом же Коллегия считала, что акции в отношении работных Починковских волостей являются нарушением закона от 15 марта 1722 г. о невывозе работных с заводов600.

В чем же причина возникших трудностей с реализацией указов? Ответ на вопрос можно найти в указе Сената от 28 мая 1723 г. – резолюции на доношение Коллегии, где дана не просто ссылка на норму указа от 15 марта 1722 г., но и приведено ее толкование. Возражая против мнения Коллегии о том, что вывоз работных есть нарушение указа от 15 марта, Сенат пишет, что положение этого указа о невывозе работных следует понимать как запрещение вывозить временных работников-отходчиков, пришедших на завод «не побегом» и продолжавших по-прежнему платить помещичьи оброки и налоги в местах выхода. Напротив, упомянутые Коллегией работные люди живут при заводах в приписных волостях не временно, а постоянно «во крестьянстве… своими дворами и подати платят в тех волостях к заводским делам… а не помещикам, чьи они люди и крестьяне. Поэтому они не подпадают под действие закона 15 марта о невывозе работных, а, наоборот, на них распространяются законы о вывозе беглых крестьян, по которым их необходимо «отдать в прежние их жилища помещиком, а в тех волостях не держать и впредь не принимать»601. Несколько позже, в указе 1725 г. о работных людях, Сенат, возвращаясь к указу от 15 марта 1722 г., вновь отмечал, что «вышеописанной указ марта 15 дня, чтоб с заводов не ссылать, силу имеет», во-первых, для работных, живущих в уездах, где находятся заводы, и, во-вторых, для «таких, которые хотя и других же провинций, токмо не беглые, чего ради и указ таким работникам объявить велено с запискою, чтобы они положенныя деньги на полки и вотчинникам своим платили по-прежнему»602.

Анализируя законодательство и ревизскую практику, можно заметить их одну весьма характерную особенность. На работных людей распространялись нормы и критерии феодального права, фиксирующего сословную структуру феодализма. А в этой структуре (и соответственно в отразившем ее праве) не было места сословию работных людей. Работа на заводе или фабрике не рассматривалась даже петровскими законодателями (жившими в эпоху интенсивного промышленного строительства) как деятельность, которая могла бы позволить человеку, ею занятому, получить особый статус, занять особое место в сословной структуре общества в отличие, например, от торговли или службы в армии. Работа на предприятии представлялась одним из занятий посадского крестьянина. И хотя на производстве и делалось различие между «кадровыми» мастеровыми, работными людьми и не оторвавшимися от сельского хозяйства крестьянами, однако законодатель этой разницы не воспринимал, как не воспринимал разницы между промышленниками и купцами, идентифицируя первых со вторыми и зачисляя в одно сословие «купечества».

В начале 1723 г. генерал Г. П. Чернышев подал Петру «докладные пункты», в которых говорилось: «При свидетельстве на заводах и фабриках являются крестьяне, посадские,