Повесть об ужасе. История готического романа - Эдит Биркхед

уделял пристальное, пусть иногда ошибочное внимание стилю. Если его постигали неудачи, то причина крылась не в недостатке старания, а, скорее, в сложности задачи и чрезмерном усердии.

Интерес Бульвера-Литтона к сверхъестественному не был ни позерством, ни мимолетным увлечением, вызванным модными исследованиями психики. Это была глубокая устойчивая страсть, возможно, унаследованная от предка – эксцентричного ученого доктора Бульвера. Тот всерьез занимался «черным искусством», изучал астрологию и хиромантию, состоял в обществе розенкрейцеров и, говоря словами его внука, «конечно, изучал магию не ради того, чтобы сочинять романы, и уж точно не стал бы писать о ней, не исследовав все хорошенько, просто в стремлении вызвать у читателей трепет». С юных лет Литтон живо интересовался сверхъестественным. Он вдохновлялся заброшенными комнатами в дальнем конце галереи Небуорт-Хауса, где якобы обитал призрак Дженни Спиннер. Тайная комната из романа «Лицом к лицу с призраками» – вероятно, воспоминание о потайном ходе, куда он мальчиком заглядывал – «в мрачную бездну адской дыры, чувствуя, как волосы шевелятся на голове». В раннем отрывке «Гленеллан»[237] содержится многообещающий материал для истории о мистическом: злодей со «странным и пугающим выражением лица»; юноша, который, подобно Шелли, по ночам прокрадывается ночью на кладбище в поисках сокровенных тайн; старый слуга – живой хранитель страшных преданий о могущественном ирландском колдуне Моршеде Тироне, которому подчинялись духи земли, воздуха и океана. В романе «Годольфин» (1833) появляются типичные для литературы ужасов образы: суровый астролог с нахмуренными бровями и пронзительным взглядом и необыкновенная девушка Луцилла, обретающая дар прорицательницы. Однако Бульвер-Литтон, обращаясь к жанру сверхъестественного романа, выходит за рамки традиционной готики. Он поднимается к более утонченным возвышенным сферам, которые вызывают трепет не столько страха, сколько благоговения. Например, в «Занони» образ Стража Порога лишен банальной демоничности: это не зловещая фигура в красном плаще, выпрыгивающая из потайного хода под громовые раскаты, а величественная «Колоссальная Тень», застывшая над кратером Везувия.

Роман «Занони» (1842), который сам Литтон считал вершиной своего творчества, а Карлейль – пусть и, возможно, с излишней пылкостью – горячо восхвалял, восходит к более раннему наброску «Зиччи» (1838). В основе его – сложная концепция, сформировавшаяся у автора несколькими годами ранее под влиянием средневековых трактатов по астрологии и оккультным наукам. Замысел романа, включая образ Меджнура и ключевые сюжетные линии, пришел к Литтону во сне – впоследствии он пересказал этот сон своему сыну. Согласно авторской концепции, воздушное пространство населено различными Разумами: одни благоволят человеку, другие – враждебны ему, а на Земле существуют особые растения, которые при грамотном применении способны приостанавливать процесс разложения, обострять чувства и умственные способности человека, позволяют видеть воздушные Сущности и постигать тайны природы. Этим сверхъестественным знанием владеет тайное братство, в котором лишь два члена – Меджнур и его ученик Занони. Инициация предполагает отречение от страстей и эмоций. Кроме того, неофит обязан вступить в контакт с могущественной злобной Сущностью – Стражем Порога,

Чей исполинский образ или прытьНе могут очи смертных уловить.

Меджнур и Занони прошли обряд посвящения более пяти тысячелетий назад – первый уже в преклонном возрасте, второй же – будучи совсем юным; в результате Меджнур навсегда сохраняет облик энергичного старца, тогда как Занони наделен даром вечной молодости. Характеры и образ жизни героев существенно различаются: Меджнур – воплощение чистого интеллекта, посвятивший себя созерцательной жизни; Занони, хоть и вынужден избегать таких человеческих чувств, как любовь и дружба (неведомых бесстрастным Разумам), все же испытывает искреннюю симпатию к людям.

Занони, который тратит жизнь на поиски удовольствий, по прошествии пятидесяти веков наконец влюбляется в Виолу – итальянскую оперную певицу. Подобно Мельмоту Скитальцу, он не хочет для возлюбленной участи, подобной его собственной, и пытается отстраниться от девушки. Взамен он предлагает ей союз с англичанином Глиндоном. Глиндон, в свою очередь, готов отказаться от любви ради того, чтобы обрести сверхъестественное знание Меджнура. Однако он не выдерживает испытания и охвачен леденящим ужасом перед Стражем Порога. Тем временем Занони соединяется узами брака с Виолой. Поддавшись силе любви, он начинает утрачивать свои особые способности – в частности, теряет возможность видеть прекрасный воздушный разум Адон-Аи. Чтобы спасти от гибели Виолу и их новорожденного ребенка, Занони жертвует свой дар общения с небесными Сущностями Стражу Порога. Позже Виола (которая, по сути, символизирует отступающее от Веры Суеверие) оставляет Занони, откликаясь на зов Глиндона. Во время террора Французской революции ее приговаривают к смерти. Занони молит о помощи таинственные Разумы, и его отвага вновь привлекает к нему Адон-Аи. Ему удается добиться отсрочки приговора Виолы на один день – и он идет на казнь вместо нее. Смерть Робеспьера приводит к освобождению заключенных, однако на следующий день Виола все же умирает.

Договор Занони со Стражем Порога представляет собой переосмысление традиционного сюжета о сделке со злым духом – однако Литтон радикально трансформирует эту схему, доводя ее почти до полной неузнаваемости. В отличие от классических персонажей подобных легенд, Занони не преступник. Он обрел свои знания и способности через напряженную работу воли, самоограничение и победу духа над телесными желаниями. Его добровольный отказ от сверхъестественных даров ради другого придает истории совершенно иную нравственную глубину. Оба, Меджнур и Занони, не признают чудесные силы, но Занони почти готов проиграть возлюбленную в кости и может уничтожить троих кровожадных разбойников, не покидая своей алхимической лаборатории. Эти эпизоды наводят на мысль, что Литтон все же заимствовал отдельные мотивы из готической литературы ужасов, хотя общий дух и замысел его романа принципиально отличаются от традиционных образцов жанра. Пусть Литтон и горячо доказывал, что «Занони» – не аллегория, но он признавал наличие в нем символического подтекста. Занони порой принимает позу лектора, свысока разъясняющего непосвященным сложные материи. Подобная искусственность, вероятно, объясняется творческим методом Литтона: он сперва формулирует собственные философские теории, а уже затем, чтобы их проиллюстрировать, конструирует персонажей. Герои лишены подлинной свободы воли – они вынуждены двигаться по заранее заданным траекториям, не имея возможности совершать спонтанные или неожиданные поступки.

В рассказе «Лицом к лицу с призраками, или Дом и разум» (опубликован в журнале Blackwood's Magazine в 1859 году) Бульвер-Литтон сознательно отказывается от свойственной ему избыточной детализации и декоративности, делая ставку на атмосферу едва уловимого, но всепроникающего ужаса. История начинается сдержанно и буднично: автор тщательно обозначает местоположение дома к северу от Оксфорд-стрит, подчеркивает рациональный склад ума рассказчика и хладнокровную выдержку его слуги, однако уже вскоре в ткань повествования вплетаются тревожные детали, например необъяснимый панический страх перед собакой, которая затем умирает в муках. Все это убедительно создает атмосферу нарастающего беспокойства. Постепенно возникают все более пугающие явления: тихие шаги ребенка; самопроизвольное перемещение