Дети Живаго. Последняя русская интеллигенция - Владислав Мартинович Зубок

Стремясь улучшить жизнь людей при «социализме», Хрущев сохранял стойкую веру в революционные коллективистские методы строительства промышленности и сельского хозяйства. В 1954–1955 годах первый секретарь запустил проект освоения целины – сотен миллионов гектаров пустующей земли в степях Казахстана. Крестьянства там не было никогда, и потому эти земли стали идеальным местом для социалистического эксперимента[376]. Зять Хрущева Алексей Аджубей вспоминал, что казахская степь от горизонта до горизонта светилась кострами палаточных городков. Днем «комбайны шли вперед боевым строем, как танки»[377]. Летом 1956 года на целине уже было «освоено» 33 миллиона гектаров земли и выстроено четыреста агрогородов. На пустом месте возникли новые города и сотни колхозных поселков. Трудовую силу для этого гигантского сельскохозяйственного проекта дала мобилизация комсомолом сотен тысяч «добровольцев». Между 1954 и 1960 годами старшие школьники и студенты целыми классами и курсами ехали работать на целину. Для них это стало крупнейшим опытом послевоенного коллективизма, на этот раз не омраченным насилием, террором и военщиной. Через целину прошло несколько миллионов советских молодых людей, многие из которых впоследствии проявили себя в интеллектуальной и культурной жизни шестидесятых.

Хрущевский «новый курс» значительно способствовал развитию науки и ученого сообщества. При Сталине рост престижа науки и ученых был побочным продуктом гигантских оборонных проектов, в которых прежде всего использовались открытия в области ядерной физики, химии, математики, баллистики и других научных и прикладных дисциплин. В 1955 году физики и инженеры, работавшие в недрах советского атомного проекта, успешно создали и испытали термоядерное оружие. Десятки тысяч молодых специалистов, выпускники лучших университетов и технических вузов Москвы и Ленинграда, находили применение своей энергии и талантам в реактивном авиастроении, ракетной технике, космической программе и смежных с ними областях, таких как электроника, аэродинамика, информатика. Создавались и развивались десятки секретных предприятий, целые засекреченные города заселялись учеными, инженерами, техниками и их семьями. Ядерная программа играла особую роль и росла особенно быстрыми темпами[378]. В 1955 году была построена первая ядерная лаборатория в городе Саров (Арзамас-16), вскоре такая же открылась и в городе Снежинск на Урале. Другой «закрытый» город под Красноярском начал в 1958 году производить оружейный плутоний. На огромном подземном заводе были размещены реакторы и двадцать два производственных цеха; работала система подземного транспорта и высококачественная городская инфраструктура для жизни и обслуживания нескольких тысяч ученых, инженеров, рабочих и их семей. Все эти секретные города строились как островки «развитого социализма»: государство брало на себя заботу обо всех основных социальных и культурных потребностях живших и работавших там людей. У них была стабильная работа, высокая заработная плата и щедрые социальные льготы; семьи могли пользоваться бесплатным и эффективным медицинским обслуживанием, детскими садами и школами для детей[379].

В 1957 году Хрущев утвердил план строительства Академгородка, «города науки» под Новосибирском. Один из авторов идеи академик Михаил Лаврентьев пользовался авторитетом в Кремле как ведущий эксперт в математическом моделировании взрывных процессов и был страстным сторонником компьютеризации[380]. Были созданы тридцать новых позиций полных академиков и членов-корреспондентов Академии наук для тех ученых, которые согласятся переехать из Москвы и Ленинграда в Сибирь. Для создания комфортабельных условий для молодых ученых и их семей были выделены миллиарды рублей. По специальному правительственному указу при переезде ученые сохраняли за собой прописку и квартиры в Москве и Ленинграде[381]. Уже в 1960 году в Академгородке работали семь научно-исследовательских институтов, ставших основой Сибирского отделения Академии наук. Еще восемь исследовательских институтов открылись в Иркутске, меньшего масштаба исследовательские центры появились в Красноярске, Владивостоке и на Сахалине[382]. Эти начинания, широко освещавшиеся в советских средствах массовой информации, были пиком культа науки в советском обществе и романтических надежд на освоение природных богатств северной России и Сибири. К началу 1960-х годов Академгородок превратился в третье по значению, после Москвы и Ленинграда, средоточие научной мысли.

Долгосрочным «эффектом спутника» стала новая убежденность в растущем советском научно-техническом превосходстве, надежда на то, что наука и техника смогут ликвидировать отсталость, разрешить социально-экономические проблемы и противоречия. Ученые-ядерщики, такие как Игорь Курчатов, до тех пор скрытые от общества завесой секретности, стали публичными «героями» и объектами всеобщего преклонения. Эффект спутника повторился 12 апреля 1961 года, когда по радио и телевидению объявили, что майор ВВС Юрий Гагарин стал первым человеком в космосе. Это историческое событие вместе с принятием новой Программы КПСС было пиком хрущевского курса. В этот момент в эйфорическом порыве слились и высшее политическое руководство страны, и ее творческие круги, и образованная городская молодежь, и остальное население страны. Улицы Москвы и других городов были заполнены никем не организованными восторженными толпами людей. Оказавшийся в это время в Москве молодой американец писал: «На лицах русских людей – искренняя радость! Все жертвы, все нехватки потребительских товаров и бытовой техники – все это оказалось оправдано тем, что их страна первой сумела отправить человека в космос. Незнакомые люди обнимали и целовали друг друга на улицах, танцевали и кричали от восторга, в школах и вузах отменили занятия»[383]. В Ленинграде, вспоминает искусствовед Михаил Герман, «по Невскому проспекту прошла сама собой возникшая, спонтанная демонстрация. Ничего подобного в городе не было со Дня Победы». В Москве на пути следования из аэропорта триумфального кортежа восторженный молодой человек бросился ему наперерез и бросил букет цветов в открытый автомобиль, в котором сидели Хрущев и Гагарин. Милиция и КГБ, вопреки обычной практике, не задержали нарушителя[384].

Уже довольно скоро, однако, катастрофические ошибки в политике и бюрократическая косность в других областях советской жизни стали затмевать космические триумфы и достижения хрущевского курса. Советский лидер настроил против себя многих советских граждан, особенно в деревне, возобновив кампанию воинствующего атеизма с целью искоренить любые формы организованной религии, в том числе частные молебны. Советское партийное руководство было возмущено, узнав из секретных донесений, что половина всех новорожденных в России в 1958 году получили христианское крещение. В октябре 1958 года ЦК КПСС издал секретную инструкцию начать «наступление против религиозных пережитков в сознании советских людей»[385]. Теоретики официального атеизма говорили, что «преодоление остающихся предрассудков» можно достичь «без репрессий, путем распространения научных знаний». Для пропаганды научного атеизма был основан журнал «Наука и религия». На деле основными методами кампании были административное и экономическое подавление, закрытие и разрушение церквей и монастырей, мечетей и синагог, запугивание и акты насилия против верующих. В 1961 году Совет министров принял закон, позволяющий местным властям закрывать религиозные учреждения без возможности для них оспаривать это