Стальной прибой - Джек из тени

Элара побледнела так, что стала сливаться с туманом. Но, надо отдать ей должное, пиратская порода взяла свое. Она вскочила с бревна, сжав маленькие кулачки.

— Я не ошиблась! — выкрикнула она, глядя снизу вверх прямо в полыхающие фиолетовым глаза кицунэ. И тут же стушевалась, сбавила тон, переведя умоляющий взгляд на меня. — В этот раз… в этот раз я точно уверена.

Она вытянула дрожащую руку, указывая куда-то в сторону города внизу.

— Вон там! Я… я не могла понять сразу, потому что там всё искажено. Словно глушилка стоит. Но это не просто город. Там… город в городе!

Я проследил за её пальцем. Снова поднес к глазам бинокль.

Элара указывала не на порт и не на рыночные площади. Её палец целил в самую дальнюю часть застройки. Я начал прицельно рассматривать этот сектор. И, черт возьми, как я сразу не заметил? Глаз замылился на общую пасторальную картинку, что-ли.

За слоем богатых купеческих особняков, за высокими крышами храмов и ратуши, сливаясь с серым камнем горы, действительно стояла еще одна преграда, внутренняя стена. Глухая, без единого окна, сложенная из темного камня. Она отсекала солидный кусок холма, превращая его в абсолютно изолированный анклав.

А за этой стеной, почти невидимая из-за окружающей застройки и постоянной дымки с моря, возвышалась башня. Угловатая и массивная, без всяких там архитектурных излишеств вроде шпилей или балкончиков. Натуральный бетонный (или из чего они там её строили) дот переросток.

— Башня, — тихо сказала Элара, подходя ближе и вглядываясь вдаль без всякой оптики. — Та, что нам нужна. Её почти не видно из-за застройки, они спрятали её в самом центре. Но это точно она.

Я опустил бинокль.

В голове быстро начали щелкать варианты. Лобовой штурм? Отпадает сразу. Город полон гражданских. Вкатить сюда батарею нарезных пушек и начать ровнять кварталы с землей — значит, положить тысячи мирных жителей. Мы, конечно, не святые, но устраивать бессмысленный геноцид людей ради одной пиратской жрицы — это конкретный перебор. Плюс, если темные эльфы действительно контролируют эту внутреннюю цитадель, при первых же выстрелах артиллерии они просто перережут девчонке горло, и весь этот поход потеряет смысл.

Коргар мне ясно дал понять: его люди будут моими только в том случае, если я верну старшую Сирену живой. А без флота с надежными экипажами южное побережье Лангра остается открытым, как мишень в тире.

— Клим, — я повернулся к разведчику, который уже успел докурить и теперь внимательно слушал наш разговор.

— Да, командир?

— Вы к этой внутренней стене подходили?

— Пытались, — Клим скривился. — Там хрен проскочишь, шеф. Метров за двести до этой внутренней цитадели начинается, так сказать, элитный сектор. Стражи там — тьма. Причем, не те пузатые олухи, что на главных воротах стоят. Там уже серьезные парни. Патрули ходят по пятеро, плюс магические светильники на перекрестках. Местные туда вообще не суются. Спрашивали у торгашей — те руками машут, мол, это резиденция самого губернатора и его «особых гостей», туда отдельный пропуск нужен, получить можно через магистрат.

— Особых гостей, значит, — хмыкнул в ответ.

Наместник продал город ушастым морячкам. Темные не стали жечь порт, потому что через него идут товары, деньги, возможно — рабы и магические ингредиенты, которые они втихаря переправляют на свой изолированный континент. Идеальная схема. Город работает как гигантская ширма, пока в самом его сердце, за черными стенами, ушастые творят свои дела. И держат там пленников, которых нельзя просто так убить. Таких, как старшая Сирена.

— Значит так, дамы и господа, — я заложил руки за спину, оглядывая свою небольшую ударную группу. — В лоб мы не пойдем. Тратить время на осаду и проливать море человеческой крови мы не будем.

— И что ты предлагаешь? — Лира скептически изогнула бровь, хотя её хвосты перестали искрить, что уже было хорошим знаком. — Постучимся в ворота и скажем: «Извините, мы тут мимо проходили, отдайте нашу рыбку»?

— Почти, дорогая.

* * *

Терпение — добродетель снайперов, маньяков и тех, кто не хочет умыть город кровью мирняка просто из-за зуда в заднице. Мы решили не гнать лошадей. Раз этот прибрежный мегаполис так старательно косплеит оазис мира и благополучия, вваливаться туда с ноги и пулеметами наперевес было бы тупо. Поэтому мы взяли паузу.

За эти двадцать один день мои спецы из разведки просочились за стены, слились с местными бичами, портовыми грузчиками и завсегдатаями кабаков. Информацию цедили по капле, выстраивая графики смен караулов, схемы патрулирования и маршруты тех самых «элитных» отрядов магистрата.

А потом мы устроили им театр. Спектакль одного актера, где в главной роли выступал Гюнтер, а массовкой служила сотня моих самых мордатых, но умеющих держать язык за зубами легионеров. Переодетых, естественно. Никакой брони со стилизованным волком на плече. Кожаные куртки со следами потертостей, разномастные шлемы, мечи в простых ножнах. Типичная, хотя и подозрительно дисциплинированная охрана охренительно богатого торгового каравана.

Тысячный ударный кулак штурмовой пехоты я тормознул в лесу, в паре километров от тракта. Скрыт лисичек работал как швейцарские часы — нас тупо не было на карте. А вот длинная, как кишка динозавра, лента из тяжело груженых телег под скрип несмазанных осей поползла к главным воротам.

Местные, надо отдать им должное, не совсем уж мышей не ловили. Конный патруль срисовал караван часов за шесть до подхода. И вот тут начались танцы. Сквозь оптику я наблюдал, как на стенах замельтешили плащи, как спешно подтягивают резервы к надвратному барбакану. Без паники, но с явным напряжением. Еще бы, когда к тебе катится толпа суровых мужиков с телегами, у которых под брезентом угадываются весьма специфические габариты, напряжешься поневоле.

Я сидел на складном стуле в командном шатре, замаскированном в подлеске, и слушал эфир. В ухе тихо шипел переговорный амулет.

— Шеф, это Первый. Подкатываем к ленточке, — хриплый голос Гюнтера был спокоен, как бетонная плита. — На стенах луки, арбалеты. Взвели, но не целятся. Старший смены спускается.

— Работай по плану, Гюнтер. Улыбаемся и машем.

Сквозь фоновый шум я слышал, как скрипят колеса передовой телеги, останавливаясь перед коваными воротами. И голос местного начальника караула, в котором тщательно маскируемый мандраж боролся с профессиональной наглостью.

— Стой, кто такие? Откуда идете и что везете? Торговая пошлина…

Гюнтер не дал ему договорить. Мой сержант, человек, который ломал хребты эльфийским ассасинам голыми руками, вдруг выдал таким елейным, распевным