Стальной прибой - Джек из тени

покачивались на волнах пузатые торговые суда. Парочка как раз разворачивала паруса, выходя на рейд, еще несколько маячили точками далеко в море. Лебедки скрипят, чайки орут, жизнь бьет ключом.

Я опустил бинокль. Протер уставшие глаза большим и указательным пальцами.

— Ну и что за херня? — задал я вопрос в никуда, просто потому что мозг отказывался укладывать картинку в логическую цепочку.

Сзади хрустнула ветка.

Из густого, пропахшего прелой хвоей подлеска вынырнул Клим. Мой старший дозора, парень из тех самых обстрелянных легионеров, что прошли со мной еще Каменный Круг. Выглядел он так, как и положено нормальному разведчику после глубокого рейда — пыльный, грязный, воняющий конским потом и дешевым табаком, но с абсолютно спокойной, даже немного скучающей физиономией.

За ним бесшумно выскользнули еще двое наших парней.

Я молча кивнул на флягу, висящую у меня на поясе. Клим благодарно отцепил ее, сделал два жадных глотка, утер рот рукавом грязной куртки и вернул тару.

— Докладывай.

— Ваше Величество… — начал было он, но я раздраженно отмахнулся.

— Клим, мы в поле. Засунь эти реверансы куда подальше. Что в городе? Как прошли?

Разведчик хмыкнул, доставая кисет.

— Да как к себе домой зашли, командир. Вот клянусь, я такого идиотизма с начала войны не видел. Мы переоделись в рванье, ну, типа наемники в поиске работы, лошадей у местных крестьян на телегу обменяли, чтобы в глаза не бросаться. Подходим к воротам. Ждем, что сейчас нас шмонать начнут, вопросы задавать, подорожные требовать. Ага, разбежались.

Клим чиркнул огнивом, раскуривая самокрутку.

— Стоит там стража. Морды сытые, скучающие. Доспехи блестят, копья для вида держат. На нас даже не посмотрели толком. Один, пузатый такой, подошел, говорит: «С пеших плата не берется, проходите. А за телегу с конягой — десять медяков, налог в казну магистрата». Мы медяки отсыпали, он нам какую-то деревянную бирку сунул, и всё! Ворота нараспашку. Ходи кто хочет.

— Внутри что? — я нахмурился, снова поднимая бинокль и вглядываясь в городские улицы.

— А внутри, командир, у них там вообще мир, дружба, бухло, — Клим сплюнул в траву. — Торговля прет дуром. На рынках чего только нет. Парни послушали, о чем барыги чешут. На днях пришел здоровенный караван с востока, из соседних княжеств. Специи, шелк, гномья сталь. По морю тоже подвозят регулярно. Цены, правда, кусаются, но голодом там и не пахнет. Кабаки забиты, портовые девки работают в три смены.

— Ушастые? — коротко спросил я главное.

Клим покачал головой. И вот тут в его глазах появилось то самое напряжение, которое я так ждал.

— Ни единого, шеф. Ни одного темного мы не срисовали. Мы часа четыре по городу кружили. От порта до верхних кварталов. Слушали разговоры. Ни-ко-го. Местные про войну говорят так, словно она где-то на другом краю света идет. Слышали, мол, Железный герцог там кого-то режет, мятежи какие-то, но их это вообще не касается. У них тут свой наместник, своя стража и свои законы. Про эльфов вообще молчок. Будто слово под запретом, или они их в глаза никогда не видели.

Я опустил бинокль, чувствуя, как внутри начинает закипать злость.

Вот, значит, как. Город живет и процветает, пока континент горит. Темных эльфов нет. Оборона на нуле, заходи хоть строем. По логике вещей, Мортана должна была этот оазис благополучия раскатать в блин еще в первые месяцы вторжения, просто ради ресурса и порта. А они его не трогают. Вообще. И город делает вид, что ушастых не существует.

Такое бывает только в двух случаях. Либо тут аномалия, которая эльфам не по зубам (что бред, магический фон, по докладам, тут обычный). Либо наместник этого прекрасного мегаполиса лег под темных так глубоко и технично, что горожане даже не поняли, кому на самом деле платят налоги. Скрытая база? Логистический хаб для темных, работающий под прикрытием «нейтрального» человеческого поселения?

Я резко развернулся.

В десяти шагах от нас, на поваленном стволе старой сосны, сидела Элара. Та самая малолетняя Сирена, дочурка пиратского барона Коргара. Девчонка куталась в слишком большой для нее плащ, нервно теребя край ткани. Выглядела она паршиво — бледная, синяки под глазами, губы искусаны в кровь. Поездочка в нашей милой компании давалась ей тяжело. Отдохнуть ей после перехода через степь никто не дал.

— Ну что, мелочь? — я подошел к ней, нависая сверху. Голос прозвучал резче, чем я планировал, но церемониться времени не было. — Ты уверена? Это то самое место?

Элара вздрогнула. Подняла на меня огромные глазищи и активно замотала головой.

— Д-да… Да, это здесь, — её голос дрожал, но она упрямо вздернула подбородок.

Справа раздался отчетливый, преисполненный яда фырк.

Лира, до этого момента сливавшаяся с тенями под деревьями, материализовалась рядом со мной. Моя супруга была не в духе, и это мягко сказано. Она была в таком бешенстве, что вокруг ее хвостов воздух едва заметно мерцал от статического электричества.

— Да ты что? Уверена она, посмотрите на неё! — Лира шагнула к девчонке, и та инстинктивно вжалась в ствол сосны. Голос кицунэ сочился сарказмом такой концентрации, что им можно было травить крыс. — А позволь напомнить, милая моя рыбешка, что в прошлые два раза ты тоже была абсолютно, вот просто на все сто процентов уверена!

Лира уперла руки в бока, наклонившись к Сирене.

— Напомнить, как мы из-за твоих «видений» неделю месили грязь до того вонючего шахтерского городишка на западе? А? Там тоже был «резонанс»! И что в итоге? Нам пришлось вырезать половину местного ошалевшего гарнизона, чтобы потом выяснить, что фонил древний магический артефакт в забое, а не твоя драгоценная сестрица! А тот порт в дельте? Мы там разве что полномасштабный штурм с артиллерией не устроили! Хорошо хоть малой кровью обошлись, и то — кровью городской стражи, которая просто под горячую руку попала!

— Эй, полегче, родное сердце, — тихо произнесла Урсула. Орчанка сидела на камне, меланхолично полируя лезвие топора куском промасленной ветоши. — В порту весело было. Там один толстый стражник смешно так кувыркался, когда я его щитом приложила. Мне понравилось.

— Тебе лишь бы морды бить! — рявкнула Лира, не оборачиваясь. И снова уставилась на Элару. — Так что, девочка? Третий раз пальцем в небо? Учти, если Михаил снова поднимет людей, и мы ввалимся в этот город ради пустого звука, я лично вырву тебе голосовые связки, чтобы ты больше никого не