Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

были сооружены два форта – один здесь, а другой в Кроншлоте, чтобы защитить город от нападения шведов с моря. Со стороны суши город защищен естественным образом: территория вокруг представляет собою сплошные болота.

Ныне все с удивлением и восхищением наблюдают, как город вырос за чрезвычайно короткое время, ибо уже построено много тысяч домов. В той части, что зовется Петербургом, стоит большое кирпичное здание прямоугольной формы с просторным внутренним двором для купцов и торговцев, внизу в нем расположены лавки, а наверху склады. Каждую ночь оно запирается по тем же правилам, что и большой рынок в Москве. В этой части города живут все торговцы. Здесь же есть и еще одно длинное кирпичное здание, в котором расположены Сенат, все высшие судебные учреждения, Адмиралтейская и Военно-морская канцелярии, Департамент боеприпасов[306] и прочие[307]. Глава каждого учреждения является сенатором. То, что Гостиный двор, суды, все общественные учреждения и верховный совет империи[308] сосредоточены на столь небольшом пространстве, весьма способствует быстрому ведению дел. На другом острове, к северу от этого, проживают купцы из Азии, а именно армяне, персы, турки, татары, китайцы и индусы. Ни одному еврею не дозволяется торговать и даже жить в Российской империи. Напротив Сената на небольшом острове отдельно стоит крепость[309]. Поскольку она расположена в центре, оттуда осуществляется управление всем городом. Крепость имеет форму шестигранника, укрепленного равелинами, крепостные стены имеют казематы и защищены от бомб. В крепости находятся дома и бараки офицеров и солдат гарнизона, большой арсенал, военные и иные склады, красивая и просторная церковь с очень высокой колокольней, на которой установлены весьма мелодичные колокола. Они звонят каждый день с одиннадцати до двенадцати дня. В церкви есть большая усыпальница, предназначенная для членов императорской фамилии[310]. Фортификационные сооружения и все здания внутри крепости кирпичные, а единственное сообщение с нею осуществляется через подъемный мост, что напротив Сената. Ниже по течению от крепости на том же берегу реки лежит Васильевский остров, где князь Меншиков построил себе великолепный дворец и несколько домов для размещения своего двора[311]. Остров этот большой и украшен садами и парками. Здесь особенно заметно величие императорского двора, и аудиенции для всех иностранных послов и министров проходят тут же. На таких церемониях царь всегда появляется как частное лицо, как, впрочем, и везде, в сопровождении всего одного пажа и одного лакея, который носит его математические инструменты и чертежи, ибо царь отличный чертежник, имеет познания во всех областях математики и хорошо разбирается в фортификации, архитектуре, кораблестроении и конструировании различных механизмов. Поскольку правитель знает все обо всем, остальным не так-то легко на него влиять. Напротив Васильевского острова на южном берегу стоят Адмиралтейство и верфь для строительства судов и галер. Сей остров поначалу был болотист и низок, его пересекали несколько каналов, но потом провели насыпные работы, подняв его, и остров стал более удобным для своего назначения. Его омывает река, и вместе с остальной местностью он естественным образом защищен топкими границами реки. Здесь расквартированы те, кто занят строительством кораблей, а также флотские офицеры с матросами.

Выше от Адмиралтейства расположена Иноземская слобода[312], где живут все европейцы, там же находятся несколько протестантских и один католический молитвенный дом. Здесь же стоит прекрасный дворец адмирала Апраксина. Сей остров был также низок и болотист, но потом его осушили и приподняли, прокопав несколько каналов. На нем у царя есть зимний[313] и летний дворец[314]. Первый построен у реки, а второй на восточной, или возвышенной, оконечности острова. У его дверей стоят в ряд яхты и прогулочные лодки. Здесь же разбиты прекрасные сады и большой парк, окруженные большим и глубоким каналом. В садах много фонтанов, итальянских статуй, пергол[315] и увитых зеленью беседок. Высокие деревья, образующие ныне прелестную аллею по берегу реки, были выкопаны зимой вместе с большими кусками земли, примерзшей к их корням, и в таком виде привезены и посажены. К удивлению всех, кто их видел, они прекрасно прижились. В парке построено здание, где хранятся всевозможные математические инструменты, а также знаменитый Готторпский глобус[316], созданный Тихо Браге[317], внутри которого двенадцать человек могут сесть вокруг стола и наблюдать небесные созвездия по мере вращения глобуса вокруг своей оси. В саду имелась длинная галерея или коридор, и там каждый день с одиннадцати до двенадцати часов дня пребывал царь. В это время вход был свободный для любого человека, и царю вручались прошения от его подданных всех сословий. Позже никому не дозволялось обращаться к царю, кроме случаев особой важности. Обычно его величество обедал в двенадцать часов, причем только со своею семьею. Блюда подавались по одному, а чтобы пища не остывала, царь ел в зале рядом с кухней, блюдо же повар передавал через окно. В час дня царь ложился поспать на один час. День и вечер до десяти часов он проводил за разнообразными развлечениями и потом шел спать. Вставал в четыре часа утра и зимою, и летом.

Во время праздников он придумывал всяческие забавы и частенько принимал гостей в длинной галерее в саду. Поскольку сад был окружен водой, гости приплывали на лодках, которые, когда все сходили на берег, оставались под охраной в небольшой гавани, чтобы никто не улизнул до того часа, когда все начнут расходиться, что обыкновенно случалось не раньше следующего утра. Кареты и другие повозки мало используются в сем городе, где все омывается реками или каналами. Мостов нет, поэтому приходится передвигаться по воде. Чтобы помочь в преодолении этого неудобства, царь подарил всем знатным лицам первого ранга по яхте, буеру[318], представляющему собою парусное судно голландской модели с большой кабиной посередине, баржу на десять или двенадцать весел и ялик на четырех или на двоих. Лицам второго ранга были презентованы буер и ялик, а менее знатным один лишь ялик. Царь повелел всем содержать свои суда в исправном виде, а если какое из них потребует ремонта, то делать его за свой счет. Такой подарок имел и политический смысл, потому что один день в неделю был отдан на обучение плаванью на этих судах – ходить под парусом или заниматься греблей, как того пожелает его величество. С крепости давали соответствующий сигнал. Когда по широкой реке ходили на веслах в небольших лодках, получался великолепный вид, а игра оркестров весьма способствовала удовольствию. Лица первого ранга в основном имели собственные оркестры. Если давали сигнал идти в Кронштадт, все яхты и буера двигались тремя