Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

эскадрами. В походе с помощью сигналов люди обучались различным маневрам флотских военных кораблей – как ставить и укорачивать парус, двигаться галсами, выстраиваться в боевой порядок, вставать на якорь и прочим умениям. Таким способом недоросли высшего и низшего дворянства знакомились с особенностями службы, а команда училась матросским обязанностям и становилась годной для флота. К востоку от Летнего дворца на сухой возвышенной местности стоят большой арсенал и литейный цех, где отливают пушки, мортиры и другое оружие, а также прекрасный дом генерал-фельдцейхмейстера. Все офицеры-артиллеристы и, кроме того, члены царской фамилии проживают здесь по причине удачного расположения сего участка и чистого воздуха. Место это не затопляется, в отличие от многих других. Здесь же находятся двор царевича и его супруги, двор сестры его величества царевны Натальи, а также двух вдовствующих императриц царей Федора и Ивана и, кроме того, нескольких дворянских семей. В восточном конце этой части города расположен монастырь Александра Невского, резиденция архиепископа. В те времена повсюду в городе стоял неописуемый шум и гам, целыми днями нельзя было ни услышать, ни увидеть ничего, кроме торговцев и работников, которые трудились над строительством судов и галер, возводили кирпичные или деревянные здания, рыли каналы и мостили улицы. По реке непрестанно шли большие суда. Они везли всякого рода строительные материалы: кирпичи, изразцы, камень для мостовых. Вниз по реке всякий день двигались огромные плоты с корабельным лесом для строительства судов и зданий. Все жители были заняты каким-нибудь делом, вы бы не увидели ни одного бездельника.

17 мая сюда прибыл посол хана узбекских татар, на следующий день получивший царскую аудиенцию[319]. Послу было поручено передать следующие три пункта. Во-первых, что хан рад военным успехам его величества, как и увеличению его державы, и предлагает отдать себя под покровительство и защиту царя. Во-вторых, он желает, чтобы царь приказал своему вассалу, хану калмыцких татар, пребывать с ним [ханом узбекских татар] в добрососедстве и мире, ибо похоже, что тот склонен присоединиться к татарским подданным Китая и подговорить против него других соседей. За это узбекский хан предлагает в знак благодарности всегда держать наготове для царской службы 50 000 солдат, готовых выступить по его приказу. В-третьих, в качестве еще одного свидетельства своей дружбы хан предлагал свободный проход по его владениям для ежегодных караванов, направляющихся в Китай, и подписание торгового договора с Россией, благодаря чему его величество получит невероятную выгоду, ибо караванам пока приходится идти в Пекин с огромными неудобствами, целый год передвигаясь через всю Сибирь, где нет проторенных дорог, тогда как туда можно добраться по хорошим дорогам ханских земель всего за четыре месяца. Затем в подарок от своего господина посол положил к ногам царя множество шелков, других китайских и персидских товаров, а также диковинных мехов, присовокупив при этом, что оставил в Москве несколько арабских скакунов и иных животных. При этом он выразил сожаление, что прекрасный леопард и обезьяна умерли в дороге.

По случаю прибытия посла яхтам и буерам был дан сигнал отвезти его величество в Кроншлот. Я отправился с генерал-фельдцейхмейстером на его яхте и вечером прибыл в Кроншлот, где мы, встав на якорь, переночевали на борту. Царь распорядился, чтобы посол последовал туда же на следующий день вместе с великим канцлером графом Головкиным[320] на борту шнявы[321]. Они отплыли около полудня, а с ними еще семь сенаторов. Было жарко и душно, шнява шла под легким ветерком, но примерно в двух лигах от Петербурга из-за неумения русского капитана вышла на мелководье. Судно село на мель и быстро завязло в песке. Матросы смогли вытащить шняву только в семь часов вечера, а около девяти поднялся ужасный шторм, которого в тех краях не видали несколько лет. К двенадцати все шлюпки были разбиты в щепки, якорь потерян, а с ним и все надежды на спасение. Люди уже не ожидали ничего, кроме гибели. Посол, никогда ранее не бывавший в таком море, побледнел и, плотно завернувшись в шелковое покрывало, велел своему священнику сесть на колени перед собою и читать из книги пророка Али, ибо посол принадлежал к персидской вере[322]. К утру шторм начал стихать, судно удачно сняли с мели, и, как только оно причалило, его величество взошел на борт и поздравил посла со счастливым прибытием, после чего пробыл у него в каюте более двух часов. Посол велел принести разные фрукты его родины и вызвал певцов с музыкантами для развлечения императора. Царь задал послу несколько вопросов о его стране, особенно касательно протекающей по ее территории и впадающей в Каспийское море реки Дарья. В русле сей реки находят много золота, которое смывается с гор, где есть богатые золотые рудники. Царь привел посла на берег и показал ему флот и пристани, что произвело сильное впечатление на посла, никогда не видевшего ничего подобного[323].

Мы задержались в том месте на три дня, и я использовал эту возможность, чтобы обследовать неизвестный мне остров Ретусари[324], где царь начал строить новый город под названием Кронштадт. Все тамошние дома имеют большие размеры и возводятся из кирпича, а их нижние этажи предназначены для лавок и складов. Это сделано для того, чтобы иноземным купцам было удобно торговать или селиться здесь, ибо они были недовольны устройством крупных рынков Москвы и Петербурга, когда лавки находятся в одной части города, а жилье в другой. Улицы здесь широкие. Посреди города прорыт канал, чтобы за небольшую плату доставлять или вывозить по воде товары. Есть две прекрасные пристани, одна для царского флота, другая для торговых судов. На пирсах поставлены пушки. На расстоянии пушечного выстрела от пристани и в миле от Ингрии[325] стоит крепость Кроншлот, заложенная в море на песчаной отмели. Ее закладывали зимой на льду, крепкие деревянные кессоны[326] заполнялись камнями, а потом поверх них возводилась сама крепость из древесины и земли. Эта крепость круглой формы, с тремя галереями одна над другою и с достаточным количеством пушек. Таким образом все возможные подходы врагов к Петербургу со стороны моря хорошо охраняются. Кроме того, без попутного ветра невозможно пройти вверх по сильному течению, но даже если это удастся, нужен умелый лоцман, чтобы обойти мелководье и песчаные отмели, ежегодно меняющие свое местоположение.

Флот из тридцати линейных кораблей, не считая фрегатов и яхт, теперь расположился здесь, готовый к выходу в море. Войска, стоявшие лагерем неподалеку, были готовы подняться на борт восьмидесяти галер и сотни скампавей[327], или полугалер. Царь приказал кораблям и галерам выйти в море, где