В стане врагов. Воспоминания о работе в советском правительстве в 1918 году - Аркадий Альфредович Борман

У генерала медленные, неторопливые движения. После рукопожатия он предлагает мне занять место за столом против него и просит сообщить о том, что делается в Петрограде, какая там обстановка. Я волнуюсь, вспоминая, что против меня сидит бывший Верховный, и стараюсь как можно точнее описать политическое положение на севере. Генерал впился в меня глазами, стараясь не пропустить ни одного слова моего неподготовленного доклада. Я вижу, что ему приятно, когда я говорю, что там на севере от него ждут действий.

– Где выход из создавшегося положения, Ваше Высокопревосходительство? Существует ли он? – спрашиваю я.

– Конечно, выход есть. Там на севере необходимо собрать как можно скорее государственно мыслящих членов совета республики, – отвечает генерал, внимательно смотря мне в глаза. Его лицо спокойно, но я чувствую, что охватившее меня волнение отражается на моем лице.

– Но как это сделать? Ведь у нас там нет силы. Где собраться? От вас ждут открытого призыва. К вам не сговариваясь едут со всех сторон. Объедините их. Создайте силу, – говорю я горячо и подыскивая наиболее убедительные слова.

Ген. Алексеев смотрит на меня через очки, спокойное, бодрое лицо, спокойный ровный голос.

– Силу необходимо создать здесь, – казаки еще держатся и сюда стекаются наиболее активные и доблестные офицеры. Ко мне обращаются, меня просят. Меня убеждают. Я готов, только пойдут ли за мной? Очень трудно с деньгами, со снаряжением. Все же, я уже принял решение, а там, что Бог даст, – отвечает мне генерал.

Он еще раз расспрашивает, вернее, допрашивает меня о положении в Москве и в Петрограде. Его особенно интересует, что предполагают предпринять несоциалистические группировки. Передо мной очень внимательный и умный собеседник, который так хорошо и ясно разбирается во всем и понимает все. Но я в нем не чувствую вождя, умеющего зажигать и вести людей.

Не без тревоги ухожу я из этого загнанного в тупик вагона.

– Удастся ли задуманное дело? Хватит ли у престарелого генерала (тогда ему было 56 или 57 лет[225], но он мне казался престарелым) той внутренней энергии и решимости, без которых такого дела нельзя начинать?

– Как и чем оказать ему поддержку?

Скорее назад на север, рассказать там о бежавших в Новочеркасск офицерах и юнкерах, которые готовы бороться с большевиками, а также об оторванном ото всех бывшем Верховном.

Но круг смыкается. Уже захватываются подступы к казачьему центру. У здания вокзала митингуют какие-то казаки. Они уже почти во власти врага.

Из степи дует холодный осенний ветер. Он несет печальные вести со всех концов русской земли. Он рассказывает о приближении времен апокалиптических, предупреждает о приступе, который готовится против этого белого острова. Низко гнутся под напором ветра деревья в Новочеркасске.

В этот раз я не видел, даже на улицах, ген. Корнилова[226], думаю, что он еще не добрался до Дона. Он прибыл на Дон только в начале декабря.

Следующий раз мне удалось попасть в Новочеркасск недель через шесть только в конце декабря или самом начале января. Все изменилось в нем. Поручик ведет по улице воинскую часть. В рядах капитаны и даже полковники. Старшинство считается с момента прибытия в эту необыкновенную армию.

У какого-то магазина в центре города на часах стоит гвардейский полковник. Велико мое удивление, когда этот полковник-часовой берет на караул подходящему к помещению рабочему в куртке, высоких сапогах и кепке. Но это только камуфляж, входит генерал-лейтенант Марков[227], который в таком виде бежал из Быховской тюрьмы.

В помещении, служащим военным складом, раздается команда: «Господа офицеры», – и все встают перед «рабочим в кепке».

В Маркове чувствуется быстрота и решительность. Какая-то наклоненность вперед. Но подчиненные не подозревают, что настроение у него мрачное. Ему не хотелось начинать гражданскую войну. Я это от него сам слышал за чайным столом в присутствии ген. Деникина[228] (еще в штатском) и П. Б. Струве. В Деникине не чувствовался военный, а скорее профессор или горожанин, собравшийся в деревню. Зато начальник и командир виден под полушубком Корнилова. Как меняет русское лицо примесь восточной крови. В нем был заряд энергии.

Медленно проходит Корнилов по тротуару, и кажется, что он грозно посматривает по сторонам. За ним следует несколько офицеров в форме. Перед ним все расступаются и вытягиваются во фронт.

Ген. Алексеев создал Добровольческую армию, ею командует ген. Корнилов.

В Новочеркасск продолжают прибывать генералы и видные политические деятели. Тут П. Н. Милюков, Н. Н. Львов, Петр Струве, кн. Г. Н. Трубецкой[229], председатель Государственной Думы М. В. Родзянко[230]. Хотя Родзянко может быть прибыл уже в Ростов, не заезжая в Новочеркасск. Побывал в Новочеркасске даже военный министр Временного правительства Б. В. Савинков[231].

Под напором красных, численностью превосходящих белых во много раз, Добровольческой армии с донскими отрядами (не помню, была ли к этому времени уже сформирована Донская армия) пришлось отойти в Ростов, а оттуда в начале февраля старого стиля, уйти в неизвестность в степь[232].

Генерала Алексеева я видел в последний раз в Ростове незадолго до ухода армии в степь. Штаб помещался в претенциозном особняке Парамонова[233]. Во втором этаже отдельные комнаты были отведены всем главным генералам.

Я приехал в штаб из расположения красных, куда я был послан для выяснения, как спасти группу офицеров, захваченных красными и находившихся в новороссийской тюрьме. Я делал доклад каждому из генералов в отдельности – Алексееву, Корнилову, Романовскому[234].

Генерал Алексеев совершенно преобразился. Это уже не был неуверенный в себе генерал, отрезанный от своих частей, а начальник, отдававший точные приказания. После моего доклада об обстановке в Новороссийске, куда я должен был возвратиться, ген. Алексеев распорядился снабдить меня деньгами, а также фальшивыми удостоверениями для заключенных офицеров, юнкеров и вольноопределяющихся.

Как и в первый раз, ген. Алексеев очень внимательно слушал меня и задавал разные вопросы относительно возможности освобождения заключенных.

В конце он сказал мне:

– Так много жертв, так много жертв. Постарайтесь, чтобы ваши попытки обошлись без жертв.

Жертв не было, и все заключенные, в конце концов, были чудесным образом освобождены без моего участия.

Но эту эпопею я описал в другом месте.

Доклады Алексееву и Корнилову о красных тылах

В декабре 1917 года штаб Добровольческой армии переехал из Новочеркасска в Ростов. На таганрогском направлении белые отряды сдерживали красных. Одним из старших офицеров там был Кутепов. У командования не было денег, но оно церемонилось взять деньги из местного отделения Государственного банка. Материальная часть