В стане врагов. Воспоминания о работе в советском правительстве в 1918 году - Аркадий Альфредович Борман

Кубанский атаман Филимонов[235] сообщил из Екатеринодара, что у него есть пушки, но что надо за ними кого-нибудь прислать.

В ту пору еще свободно ходили поезда на восток от Ростова. В этом направлении ни фронта, ни боев еще не было. Можно было проехать и на Владикавказ, и на Екатеринодар, и дальше на Новороссийск. Только станция Тихорецкая, с которой надо было сворачивать на Екатеринодар, являлась тревожным пунктом. Через нее эвакуировались войска с кавказского фронта, задерживая и обыскивая иногда поезда. На Тихорецкой распоряжалась 39-я дивизия, явно стоявшая на стороне красных.

Но из Ростова в Екатеринодар можно было добраться, минуя Тихорецкую, через станции Кущевка и Томашевская, откуда также шли линии на Крымскую и Новороссийск.

Командование Добровольческой армии решило воспользоваться этой линией через Кущевку и отправить за пушками к кубанскому атаману Филимонову группу артиллеристов, состоявшую из офицеров, юнкеров и вольноопределяющихся.

Я присутствовал на ростовском вокзале при отправке этой группы. Ее возглавлял моложавый штабс-капитан, кажется 28-й артиллерийской бригады. Всего в ней было около сорока человек. Все, конечно, были вооружены не только револьверами, но и винтовками. В вагон втащили один или два пулемета. Однако начальник отряда получил указание пустить в ход оружие только в крайнем случае и по возможности его не обнаруживать.

На ростовском вокзале все видели, что один из вагонов занимается вооруженными людьми. Родные и знакомые пришли их провожать. Расставание было веселое. Русские люди тогда еще до конца не отдавали себе отчет в том, что на территории России может находиться тыл противника, состоящий из русских же людей.

Поезд тронулся. Провожавшие, спокойно беседуя между собой, разошлись по своим случайным комнатушкам.

А через несколько дней было получено сведение, что всю эту группу артиллеристов на станции Томашевской кубанские казаки-фронтовики передали красным матросам. Как кубанские, так и большинство донских казаков тогда еще ясно не отдавали себе отчета, что такое красные.

Кубанские фронтовики, обнаружив в поезде вооруженных людей, предложили им сдать оружие, обещая пропуск куда угодно. Однако вместо обещанного пропуска они сдали уже безоружных артиллеристов матросам.

Начальник отряда поверил кубанцам и, помня инструкцию о применении оружия только в крайнем случае, решил его сдать, и артиллеристы сейчас же были захвачены матросами, но не расстреляны на месте, а отправлены в новороссийскую тюрьму.

В те времена я не знал, кто привез в Ростов это известие о пленении белых воинов матросами. Узнал я об этом только через пятьдесят лет. Одному из артиллеристов удалось скрыться во время пленения чинов отряда матросами и бежать в Ростов. Прошло много десятков лет. Он оказался в Калифорнии, стал уже почтенным отцом семейства, не переставая духовно оставаться белым офицером. Увидев мои воспоминания в газете, он разыскал меня, и теперь мы с ним в переписке.

Командование Добровольческой армии решило послать кого-нибудь в Новороссийск для выяснения того, нельзя ли как-нибудь высвободить этих людей. Выбор пал на меня. Может быть потому, что я был штатским – физический недостаток лишил меня возможности служить в войсках. Правда, я был в полушубке военного образца, но на нем не было следов сорванных погон.

Мне было поручено съездить в Новороссийск, выяснить там обстановку, возвратиться и доложить о положении. Я совершенно не помню, кто меня отправлял, думаю, что кто-нибудь заведующий разведкой.

Выехал я из Ростова по Владикавказской железной дороге вечером и через несколько часов должен был пересесть на станции Кущевка на новую линию, соединявшую главную магистраль дороги со станцией Крымской, находящейся недалеко от Новороссийска.

Переехав из Ростова через Дон, я сразу очутился на территории, не бывшей под контролем Добровольческой армии. Но кругом было все совершенно спокойно. Мы проезжали только тихие спящие станицы. Кущевка оказалась совершенно пустой. Зал для пассажиров был заперт, и я больше часу ходил по платформе, на которой не было ни одного человека. Моим случайным спутником оказался бывший член Первой Государственной Думы, Езерский[236] (принявший впоследствии в эмиграции священство). Он тоже ехал в Новороссийск к жене, жившей у своего дяди генерал-адъютанта (если не ошибаюсь Волкова). После многолюдного, шумного и охваченного военной лихорадкой Ростова странно было оказаться среди такой тишины в безбрежной зимней кубанской степи.

Спокойно дотащились мы до Новороссийска. В темноте я рассматривал Томашевскую, где были захвачены белые воины. Но кругом было так же спокойно и тихо, как и в Кущевке. В Новороссийск мы приехали поздно вечером, и мне удалось достать номер в гостинице в центре города.

Не успел я заснуть, как раздался настойчивый стук в дверь. Я вскочил с кровати и отпер дверь. В комнату ввалилось человек шесть матросов. Посыпались вопросы. Кто такой? Зачем приехал? Офицер? Показывай документы. Пришлось вытаскивать из кармана паспорт и свидетельство о непригодности для отбывания воинской повинности.

Снова вопрос о том, зачем приехал. Я объясняю, что доктор послал меня на побережье. С легкими же плохо.

– Ну ладно, а только смотри, чтобы ничего. А то… У нас разговор короток.

На следующий день я разыскал связь – большую местную культурную семью и переехал к ним.

Мне рассказали, что город находится во власти свирепой команды с миноносца, пришедшего из Севастополя. Матросы уже кое-кого убили, но массовых зверств в городе еще не было. Мои хозяева слышали, что в тюрьму доставлены какие-то офицеры, и даже получили сведения от тюремной администрации (еще не большевистской), что арестованных содержат сравнительно удовлетворительно, не бьют.

Пока, по-видимому, не решено, что с ними делать – ведь они не были захвачены в плен в бою.

Белое тюремное здание стоит на краю на пригорке. Я раза два прошел около него. Снаружи был расположен матросский караул – обычный революционный вид с пулеметными лентами через плечо. Конечно, делаю вид, что не обращаю внимания на тюрьму. Тем временем мои друзья выясняют в городе, можно ли что-либо сделать путем подкупа. Местные люди в этом сомневаются – у матросов денег сколько угодно. Но все же обещают мне выяснить эту возможность – только для этого требуется время.

В городе пока тихо. Только время от времени по главной улице проходит группа матросов с миноносца. Вид у них зверский, но дисциплинированный.

Пока мои друзья выясняют возможность подкупа, я решаюсь съездить в Екатеринодар и повидать там кубанского атамана Филимонова.

В нормальное время четыре с половиной часа езды. Но поезд тащится очень медленно, и мы едем шесть часов.

Вид кубанской