Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Эти три дня, что мы оставались в Анпинлине, будут для меня памятны. Жара достигла своей высшей точки; никакое дерево, никакой куст не давали тени. Настроение было унылое, временами нервное, как это только свойственно влиянию первого проигранного сражения. Каждую минуту ждали нового нападения японцев, но они остановились, однако, восточнее Лян-хо, у Кут-сиа-дзы и Ли-пи-ю, и не воспользовались своей победой.

В послеобеденное время 1 августа мы с генералом Случевским поехали на выбранную позицию в Анпилинском проходе, которая была занята 1‑й бригадой 9‑й пехотной дивизии. Перед проходом были отрыты для трех батарей орудийные окопы; долина расширялась здесь к востоку, до Лан-хо, и была шириной от одного километра и более; обстрел хотя был ограничен выступающими отрогами гор, но все-таки был хороший. Намерение корпусного командира в случае неприятельского нападения выставить более трех батарей[85] встретило противодействие со стороны начальника артиллерии, который боялся потерять свои батареи в случае обхода японцами фланга. Со времени сражения при Тюренчене постоянно опасались потерять орудия; только позднее постепенно проник взгляд, что неудачи в большой мере следует приписать старательному сбережению артиллерии.

Постоянно боялись быть обойденными. Пока еще не установилось соприкосновение с бригадой 3‑й пехотной дивизии у Цегоу, фланг с севера был совершенно открыт. Маленькая деревушка Анпинлин лежит восточнее прохода; в нескольких стах метров восточнее деревни, в долине, находилась маленькая роща; тут в ночь с 1 на 2 августа разбил свой лагерь штаб корпуса. Мы, трое иностранных офицеров, расположились в стороне, на сжатом поле, расставив свои походные кровати прямо под открытым небом. Мы очутились между нашими передовыми постами, расположенными западнее Лан-хо и «позицией» корпуса. Жаркий день сменила чудная ночь. На горах, окружающих с юга долину, время от времени сверкал свет. Под восхитительным звездным небом спали мы отлично до трех часов утра, когда я проснулся от звука поспешных шагов, приближавшихся к моей кровати. Полковник Шовский, комендант штаб-квартиры корпуса, это был он, напугал меня словами: «Скорей, скорей, мы должны очень торопиться, японцы уже нас обошли». Немалое было мое смущение, когда я заметил, что корпусный штаб уже уехал, и мы, трое иностранных офицеров, остались на поле одни со своими повозками и лошадьми. Никогда еще так быстро я не вскакивал с своей постели и никогда еще так быстро наши денщики не укладывали обоза.

К счастью, дело было не так плохо, как показалось в первый момент. Мы нашли корпусный штаб в фанзе в деревне Анпилине; только обоз был отправлен назад; здесь мы узнали причину тревоги. На большом японском биваке у Ли-пи‑ю вчера в 11 часов вечера были потушены огни; вечером на горах, в стороне нашего правого фланга подавались световые сигналы, а ночью оттуда слышен был грохот едущих орудий; считали поэтому за достоверное, что японцы обошли наш правый фланг.

Для обеспечения туда был послан 121‑й Пензенский полк. На рассвете начальник штаба поехал на лежащие на правом фланге высоты. Он возвратился около 8 часов утра с озабоченным выражением; на вопрос корпусного командира, как обстояло дело, он ответил по-французски, чтобы не напугать стоявших вблизи нижних чинов; «Маl, ils nous tournent», – он сам видел две роты. Впоследствии оказалось, что эти две роты были Пензенского полка.

После сражения при Ляояне генерал Случевский держал как-то речь к нижним чинам, в которой им объяснял, что в горах против них сражался «горный дух»; этот дух устраивал так, что им всюду чудились японцы и они постоянно считали себя обойденными. Теперь во время отступления, казалось, этот «горный дух» действительно действовал; всюду предполагали японцев. Я упомянул об этом факте для того, чтобы показать, каких больших успехов могли бы достигнуть японцы, если бы они производили энергичное преследование.

Так как сообщения об отходе со стороны японцев оказались неверными или преувеличенными, то мы остались еще два дня у Анпинлина; штаб выбрал себе место для бивака западнее деревни, сзади артиллерийской позиции. Под единственным деревом разбил себе палатку корпусный командир; обоз был опять приведен, но мы не рискнули выгружать из него наши палатки, так как каждую минуту он мог быть снова отправлен назад. Чтобы не беспокоить корпусного командира, мы расположились в открытом поле, на солнцепеке; позднее мы устроили себе из гаоляновых стеблей навес. Поле, на котором мы находились, было засеяно картофелем; денщики копали картофель и пекли его в огне; отличная еда, особенно после того, как мы в боковой лощине открыли горный ключ с превосходной водой. Мясо при этой тропической жаре было негодно в пищу.

«Позиция у Анпинлина» была в эти дни окончательно занята и укреплена; севернее дороги Анпинлин – Анпин была одна бригада, южнее – другая и одна бригада в резерве у Сандиадзы. Левый фланг прикрывался кавалерией генерала Грекова, поддерживавшей связь с расположенным севернее Тай-цзы-хе отрядом XVII армейского корпуса под начальством полковника Грулева[86]; на правом фланге у Цегоу 3‑я пехотная дивизия связывала корпус с «Восточным отрядом», главные силы которого стояли у Лиандиазана.

Со стороны японцев, по отданному 4 августа для занятия позиции приказу по корпусу, должна была стоять «по меньшей мере» одна дивизия при Ли-пи‑ю и около 1½ дивизии в долине реки Сихо между Юшулинским проходом и деревней Фан-тсиа-пу-дзы.

Северный берег Тай-тцы-хе был свободен от неприятеля. Против Восточного отряда должны были находиться значительные неприятельские силы при Хо-лан-гоу и Хуаньига.

Силы стоявшего против X корпуса неприятеля были очень переоценены. На самом деле генерал Куроки только позднее, в сражении при Анпине, свою главную атаку на X корпус производил со 2‑й и 12‑й дивизией, и одна резервная бригада охраняла его правый фланг южнее Бенсихо.

В тот же момент, непосредственно после боя у Лагоулина, X корпус имел против себя лишь только 12‑ю и часть 2‑й японских дивизий.

На позиции у Анпинлина день и ночь производились работы; войска при невыносимой жаре, на гребнях высоких, лишенных всякой растительности горных хребтах испытывали большие лишения и тягости; все продовольствие, каждая капля воды должны были доставляться по крутым, часто в несколько сот метров высоты, горным скатам. Позднее, когда мы находились в Анпине, все роты обзавелись большим числом осликов, которыми богата Маньчжурия; на них доставлялись к расположенным на горах позициям жизненные и боевые припасы и вода.

Генерал-лейтенант Случевский, с которым мы частью пешком, частью верхом осматривали позиции, дал мне и подполковнику Паподопову следующее объяснение насчет положения дела.

Одновременно с наступлением армии Куроки против X корпуса и Восточного отряда 10‑я японская дивизия, поддержанная одной дивизией II армии, атаковала