Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

санитарном отношении была почти невозможна; врачи должны были лазить с одной горы на другую и не могли добираться ко всем больным; поэтому эти последние с 40‑градусной лихорадкой лежали кругом на позиции без всякой помощи.

По всем этим основаниям, генерал Случевский просил у командующего армией разрешения отступить со своим корпусом к Ляояну, и генерал Куропаткин, казалось, действительно склонен был согласиться на это желание.

12 августа были сделаны все приготовления к отступлению. Левый фланг главной позиции в проходе Миаоерлин, который подвергался наибольшей опасности при движении японцев от Анпинлина, был оттянут назад к краю горы, продолжение которой шло от Анпина в северо-восточном направлении к проходу у Пегоу[89]. На горном хребте непосредственно к северо-востоку от Анпина были поставлены две батареи; правая из них могла обстреливать долину на Сандиадзы. В проходах от Кунчжунлина до Анпинлина должны были остаться лишь слабые отряды, которые при неприятельском нападении должны были отойти назад под прикрытием позиции Анпин – Пегоу; находившаяся в опасном положении в Кунчжунлинском проходе батарее была убрана и заменена несколькими старыми горными орудиями. Одна полевая батарея поставлена в долине у Цегоу; вся остальная артиллерия и пехота получила приказание отходить до Кузаоциу, где был построен через Танхо мост. Время для начала отступательного марша на Ляоян зависело, по словам генерала Цурикова, от отхода Восточного отряда и очищения магазина в Анпине.

Однако желательное для всех отступление не было приведено в исполнение; совершенная бездеятельность японцев породила предположение, что они приостановили свое дальнейшее движение вперед; начальник штаба по этому поводу высказал мне, что поведение японцев оставляет такое впечатление, что они как бы хотели перейти к оборонительному образу действий.

Только очищение магазина в Анпине продолжалось с большою поспешностью; ежедневно нагружались 500 повозок и отправлялись в Сиотунтзы, где был построен мост через Тайтцыхе. Когда, наконец, 14 августа последние запасы муки и фуража были отосланы, начался опять дождь, продолжавшийся с короткими промежутками около четырех дней; на следующий день река уже настолько поднялась, что ее можно было переезжать только на понтонах[90]; мост, который строился у Кузаоцина, был снесен быстрым течением; также оказались неудачными все попытки навести мост через Тайтцыхе, выше впадения Танхо. X корпус был и остался бы отрезанным от своего пути отступления, если бы, как можно было предполагать, теперь наступил обычный период дождей.

Эта мысль была в высшей степени беспокойной, тем более что японцы, по последним известиям, сосредоточивали значительные силы против «войск Восточного фронта». По этим известиям, со стороны японцев должны были стоять: против X корпуса – одна пехотная бригада с артиллерией у Ланхо между Цаопуза, Кутсиатцзы и Лагоулином; другая бригада с артиллерией при Тангиапудзы и Липиу; сильный резерв – восточнее Юшулинского прохода; перед правым флангом Х и левым флангом III сибирского корпуса – 18 000 отряд на линии Хедиапуза – высота 540. Против III сибирского корпуса[91] – 15 000 отряд между Холангоу и Пианшуинчжаном; 25 000 отряд – у Тсанчшана – Цинчшуана.

Эти известия относительно распределения японских сил шли от китайских шпионов, которыми пользовались в широком размере обе стороны; часто на двор нашей фанзы приводили закованных китайцев, которые были заподозрены в шпионстве. Сообщения подобного шпиона были всегда не очень достоверны, но в данном случае они довольно близко соответствовали действительному положению вещей. На самом деле стояли: на Ланхо между Цаопуза и Липиу – 12‑я японская дивизия, при Хедиапуза и южнее – 2‑я дивизия, восточнее Юшулинского прохода – вероятно, резервная бригада; против III сибирского корпуса у Холангоу – Тианшуичшан находилась гвардейская дивизия. Собранные у Тсанчшана войска принадлежали правому флангу ІV японской армии[92]; эта армия образовала связующее звено между I армией Куроки и стоявшей по обе стороны железной дороги ІIармией Оку; она могла быть использована так же хорошо против правого фланга «Лиандиазанской позиции», как и против левого крыла находившейся у Айсандзяна «Южной группы» русской Маньчжурской армии.

Во всяком случае положение Х и III сибирских корпусов было весьма критическим; что японцы, на наше счастье, им не воспользовались, произошло от того, что они также, благодаря поднятию воды в реках, были затруднены в своих передвижениях и были отрезаны от сообщений со своим тылом.

У нас стало ощущаться большое затруднение в том, что при начале дождя магазин в Анпине как раз был уже очищен и теперь продовольственные припасы приходилось доставлять обратно из Сиотунцзы. Это сопряжено было с большими трудностями, так как не только нельзя было перебраться через реку, но дорога севернее Сицуитзы,– там, где Танхо подходит к самым горам,– также превратилась в быстро текущее речное русло. Вероятно, мы остались бы совсем без продовольствия, если бы не позаботилась об этом милостивая судьба; как раз в эти критические дни прибыл новый корпусный интендант полковник Эрдман. Этому предусмотрительному и энергичному интенданту войска корпуса были обязаны тем, что почти никогда не терпели голода, даже во время многодневных боев и отступлений; также и о нас, иностранных офицерах, он всячески заботился. Полковник Эрдман тотчас же устроил транспорты на вьючных животных (лошадях, мулах, ослах), с которыми он доставлял хлеб и другие необходимые продовольственные припасы от Сиотунцзы через горные хребты западнее Сицуитзы к Танхо у Киндиатуна; отсюда они на понтонах перевозились через бурную Танхо и там принимались на войсковые обозы.

Мы все облегченно вздохнули, когда по истечении четырех дней дождь опять прекратился и вода настолько спала, что 18 августа вечером можно было навести через Танхо понтонный мост между Шуншвианцзы и Киндиятунем. После этих дождливых дней, которые в действительности дали понятие о том, какие затруднительные обстоятельства могут быть во время продолжительного дождевого периода, мы в продолжение всей войны не испытывали более большого числа дней непрерывного дождя. Период дождей, который всеми ожидался, на который рассчитывали и которого опасались, не наступил ни в этом, ни в следующем году.

Отступление к Ляояну было пока отложено; мы свыклись с мыслью о необходимости остаться еще несколько дней в Анпине. Вторая бригада 31‑й пехотной дивизии была, наконец, возвращена к своему корпусу, но это не принесло никакого усиления, так как главнокомандующий оставил ее в своем распоряжении. Напротив того, корпус был еще ослаблен, так как по распоряжению командующего армией 34‑й пехотный Елецкий полк должен был быть выслан в Ляоян для работ по его укреплению. В штабе армии, при окончательном рассмотрении, пришли к тому, что ляоянские укрепления не были годны для энергичного сопротивления; генерал Куропаткин поэтому решил принять атаку японцев на «передовой позиции», на горном хребте, тянущемся от Хутуай, севернее Яючи