Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Хотя упорная оборона проходов предписывалась командующим армией, «чтобы при удобном случае перейти в наступление», но уже теперь в штабе X корпуса были проникнуты убеждением, что, при соответственно слабых силах и отсутствии горной артиллерии, продолжительное удержание растянутой передовой позиции было бы невозможным. Поэтому отказались даже от постановки артиллерии в проходах и подготовили к обороне «тыловую позицию», которая должна была быть занятой отходящими с проходов войсками. Эта «тыловая позиция» была расположена на тянущемся от высоты 300 в Анпин гребне возвышенностей и отсюда далее по горному хребту, спускающемуся за проходом Пегоу (южнее высоты 273) к Тайтцзыхе. Две батареи были уже поставлены северо-восточнее Анпина на горном склоне, чтобы обстреливать долину в направлении Сандиадзы и чтобы взять под огонь «передовую позицию», когда она будет очищена войсками. С такой же целью две другие батареи поставлены в долине, ведущей в Цегоу.

На этой позиции X корпус принял бой 26 августа. Однако, прежде чем приступить к описанию сражения, необходимо еще раз кратко припомнить расположение всей Маньчжурской армии к его началу.

Левее X корпуса на северном берегу реки Тайтцзыхе находились: у Бенсихо – отряд Грулева[99] и далее вверх по реке – отряд Любавина.

Правее X корпуса – III сибирский корпус с 6‑й стрелковой дивизией занял горный хребет, тянущийся от высоты 300 к северу мимо Тадендзы, на Кофинцы и далее на Тшандиаопу[100].

От 3‑й стрелковой дивизии один батальон 11‑го восточно-сибирского стрелкового полка стоял на «передовом пункте», восточнее деревни Тасинтуня, в то время как десять батальонов составляли резерв. Отряд генерал-майора Грекова из одного батальона 12‑го стрелкового полка, двенадцати сотен казаков и горной полубатареи был выдвинут на дорогу в Тсанчшан для прикрытия правого фланга и чтобы поддерживать связь с отрядом генерал-майора Толмачова[101].

Этот отряд – из 2‑й бригады Оренбургской казачьей дивизии и одного батальона 19‑го восточно-сибирского стрелкового полка, – охранял левый фланг «Южной группы» Маньчжурской армии в Миаолинском проходе.

Сама же «Южная группа», из I, II[102] и ІV Сибирских корпусов, казачьей дивизии Мищенко и т. д., стояла на «Айсяньдзяньской позиции», по обе стороны железной дороги, с отдельным, выдвинутым к западу отрядом против обхода позиции от Ньючжуана.

В резерве у Ляояна находились ХVІIармейский корпус, предназначенный для поддержки «корпусов Восточной группы», и часть V сибирского корпуса.

Стоявшие напротив японцы имели: I армию Куроки – на линии Цаопуза – Хедиапуза – Холангоу; ІV армию Нодзу (5‑ю, 10‑ю дивизии и т.д.) вблизи Тсанчшан – Вантсиапудзы и II армию Оку (3, 4, 6‑ю дивизии и т. д.) – по обе стороны железной дороги между Хайченом и Айсяньдзяном.

Уже 24 августа в южном направлении, от Лиандиазана, время от времени был слышен орудийный огонь. 25 августа, рано утром, я проснулся от глухих, доносившихся издалека орудийных выстрелов. Мы узнали, что у III сибирского корпуса шел бой и что уже вчера японцы произвели нападение, только, как казалось, слабыми силами. Сегодня бой должен был быть серьезней, так как беспрерывно гремели орудия. После полудня из III сибирского корпуса пришло известие, что передовой пункт у Тасинтуня очищен. Для поддержки III сибирского корпуса была выдвинута в Сиаолиндзы одна бригада ХVІIармейского корпуса (вторая 35‑й пехотной дивизии).

В полдень 25‑го в штабе X корпуса получен приказ «командующего войсками Восточного фронта». Согласно ему, вся 35‑я пехотная дивизия пошла на поддержку III сибирского корпуса, а от 3‑й пехотной дивизии одна бригада (9‑й и 12‑й пехотные полки) поставлена у моста через Тайтцзыхе при Сиотундзы, чтобы ее можно было свободно двинуть как на правый, так и на левый берег реки; только один полк (10‑й) должен был быть выдвинут в направлении на Анпин, в Киндиатунь. Весьма замечательным в отношении командования было то, что в то время как генерал Куропаткин в своей директиве корпусу говорил о «переходе в наступление», генерал Вильдерлинг указывал на расположение, какое корпус должен был занять после своего отступления на Ляоян; это указание было во всяком случае неподходящим, так как само по себе подчеркивало малую уверенность в названный наступательный образ действий.

Между тем, так как ни 24‑го, ни 25 августа не было заметно никаких признаков, из которых можно было бы заключить, что японцы намереваются атаковать X корпус, явилась мысль перейти с частью корпуса в наступление, чтобы облегчить положение III сибирского корпуса. В 8 часов вечера 25 августа получено приказание генерала Бильдерлинга произвести энергичное наступление в направлении Хедиапуза с целью поддержать III сибирский корпус и оттянуть от него часть неприятельских сил.

Для выполнения этой задачи был назначен отряд из корпусного резерва под начальством генерал-майора Васильева, состоявший из 121‑го Пензенского и 123‑го Козловского пехотных полков, трех батарей 31‑й артиллерийской бригады и одной сотни 1‑го Оренбургского казачьего полка, в общем из восьми батальонов, двадцати четырех орудий и одной сотни. Отряд должен был собраться с рассветом 26 августа у деревни Цегоу и в 6 часов утра начать движение в направлении Хедиапуза.

Это предположенное нападение отряда Васильева не было приведено, однако, в исполнение, так как японцы сами перешли в наступление против X корпуса. Генерал Случевский на следующий день сказал мне: «Как хорошо, что Васильев еще не двинулся, а то он атаковал бы японцев на пути, где у нас не было бы никакой позиции!» Это суждение, характерное среди тогдашних взглядов значительной части русских военачальников на наступательный образ действий.

Уже в 11 часов вечера 25 августа японцы перешли в наступление и именно почти одновременно против проходов Кунчжинлинского, Папанлинского и Анпинлинского. После оживленной перестрелки стоявшие восточнее проходов русские передовые посты и высланные на ночь вперед охотничьи команды были оттеснены назад.

В течение ночи в корпусной Ставке царила кипучая жизнь; приходили донесения, отсылались приказания, не переставая работал телеграф. 121‑й Пензенский полк, который продвинулся уже до Цегоу, получил приказание оставаться там до выяснения положения дела, а 123‑й Козловский полк с артиллерией был задержан у Анпина.

Между тем японцы с беспримерной энергией продолжали по всему фронту атаку на передовое расположение войск корпуса; густыми цепями и колоннами они в темноте доходили до самых окопов, неоднократно переходили в штыковой бой. С рассветом уже «передовая позиция» была очищена занимавшими ее войсками.

Отошли назад: войска генерал-майора Рябинкина от Кунчжинлинского прохода в направлении на высоту 300 и на Цегоу, а войска генерал-майора князя Орбелиани – на высоты по обе стороны этапной дороги, западнее деревни Сандиадзы.

Это было в 5½ часов утра; день только что наступил. Штаб корпуса находился на платформе вдоль стены, под которой