Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

приданы две батареи: они должны были быть поставленными на оконечности горы, выдавшейся к реке южнее Киндиатунсигоу, чтобы помешать движению неприятеля к лежащему на дороге Киндиатунь – Шуншвиандзы понтонному мосту.

Войска отряда генерала Гершельмана[109], отославшего сейчас же свою артиллерию под прикрытием батальона 124‑го Воронежского полка по понтонному мосту в Киндиатунь и далее в Сиотундзы, должны были двинуться на линию Таншан – Сангомиао, как только уровень воды в Танхо позволит переходить вброд.

Отряд Васильева[110] должен был начать отступление после перехода войск генерала Гершельмана.

Отряд Янжула[111] остался при порученной ему накануне задаче прикрывать левый фланг корпуса на линии Хоую – Пегоу; после перехода реки отрядом Васильева он также должен был начать отступление через Пензему и Тидиатунь, после чего двигаться на правый берег Тайцзыхе через построенный севернее Сиотундзы мост, чтобы там, согласно приказанию генерала Куропаткина, опять присоединиться к ХVІIкорпусу, имевшему [приказ] занять укрепленную позицию на северном берегу.

Дополнительным приказом было урегулировано время перехода; генерал Васильев должен был переправиться через мост в 7 часов вечера, генерал Янжул перейти реку после него, также у Киндиатуня. 124‑й пехотный Воронежский полк, поступивши опять под начальство генерала Васильева[112], должен был прикрыть отступление бригады Янжула и остальных войск отряда Васильева, а также разводку понтонного моста.

Дальнейшим путем отступления для отряда Гершельмана была выбрана дорога от Сундиазай в северо-западном направлении на Суию, кончавшаяся, однако, судя по карте, у главного горного гребня. Восемь батальонов, выделенных генералом Гершельманом в резерв, должны были исправить и сделать проходимым для артиллерии этот путь сообщения через горный хребет.

Было 5 часов утра (27 августа), когда корпусной штаб, сделав все распоряжения, покинул Анпин, чтобы первоначально направиться в Шуншвиандзы. Начало рассветать; наступил серенький туманный день, совсем подходящий к нашему настроению. Три недели пробыли мы в Анпине, и теперь пришлось вновь пятиться назад. Когда же, наконец, должно кончиться это вечное движение назад? Там, в долине, говорили нам! Я начинал в этом сомневаться.

На дороге, занятой обозом и артиллерией отряда Гершельмана, которые должны были переходить по понтонному мосту, царствовал, однако, большой порядок. После небольшой остановки в Шуншвиандзы мы поехали верхом дальше в Киндиатунь. Хотя все еще падал мелкий дождик, но вода в реке быстро опять спала, так что понтонный мост был использован самым удачным образом.

У моста мы встретили переправлявшийся Тамбовский полк[113], заступивший[114] место командира, который должен был сделать корпусному командиру доклад относительно потери орудий. Преобладало общее мнение, что батареи удалось бы взять обратно, если бы было произведено предполагавшееся наступление бригады Янжула.

В расстоянии примерно 200 метров от моста, на выдавшейся оконечности горы южнее Киндиатунсигоу стояли в окопах обе батареи, готовые встретить японцев огнем при всякой попытке их двинуться против моста.

С этого горного хребта мы, иностранные офицеры, наблюдали дальнейший ход отступления, в то время как корпусный штаб направился в Киндиатунь.

Так как река быстро спала, то переправа происходила значительно скорее, чем это было предположено. Отряд Гершельмана мог уже утром начать переправу у Сундиазай и Таншаня по находившимся там бродам. Отступление, прикрытое горным хребтом, тянущимся от высоты 300 на Анпин, совершалось почти не тревожимое неприятелем и лишь с незначительными потерями. Японцы, должно быть, были настолько сами поражены отступлением, что не предприняли ничего, чтобы ему помешать.

Взамен этого неприятель продвинулся против отряда Васильева на гребень высот юго-восточнее Юдиагоу. Он должен был иметь сведение о мосте у Киндиатуня и, по-видимому, хотел произвести удар против него.

С нашего наблюдательного пункта видно было по ту сторону Танхо, в лощине, ведущей в Пегоу, лагерь бригады Янжула; люди весело варили себе пищу. Против этого отряда, занявшего высоты западнее Пегоу, неприятель находился в полном спокойствии; в проходе Пегоу время от времени показывались всадники, в остальном же не было ничего заметно о занятии оставленной Тамбовским полком позиции. Только у Анпина, на позиции 123‑го Козловского пехотного полка, юго-восточнее Юдиагоу шел бой; батареи, стоявшие на горном хребте северо-восточнее Анпина, а также батареи в долине южнее Анпина стреляли по долине на Сандиадзы и против гребня высот западнее дороги Цегоу – Анпин, на котором японцы старались укрепиться после отхода отряда Гершельмана.

В 2 часа 40 минут пополудни генерал-майор Васильев донес корпусному штабу, что войска генерала Гершельмана окончили переправу, вследствие чего он приказал своему отряду также начать отходить. Козловский полк начал постепенно отходить на Юдиагоу – Шуншвиандзы. Скоро батареи взяли орудия на передки и поехали в направлении на понтонный мост. Едва только позиция была очищена, как японская пехота пыталась уже там утвердиться и оттеснить Козловский полк в лощину восточнее Юдиагоу. Тотчас же наши обе стоявшие южнее Киндиатуня батареи открыли оживленный шрапнельный огонь по гребню высот восточнее Юдиагоу. Японцы преследовали Козловский полк беглым огнем, полк отвечал залпами.

Было около 4 часов пополудни; Козловский полк подошел к мосту, когда наши вестовые сообщили нам, что корпусный командир отправляется из Киндиатуня; корпусный штаб отправлялся на ночлег в Сиотундзы, куда уже был выслан обоз.

Мы встретили генерала Случевского в Киндиатуне, когда он только что сел на лошадь, чтобы отправиться со своим штабом к мосту и там лично руководить переправой корпуса.

В этот вечер я восхищался старым генералом; положение было в высшей степени критическое. У места переправы теснились войска; Козловский полк переправился только частью; артиллерия отряда Васильева переезжала еще мост, как к тому берегу прибыли уже полки бригады Янжула. Благодаря этому на том берегу образовалось скопление войск; ожидавшая переправы пехота стояла густыми массами у моста, а войска все более прибывали. Восточнее Танхо русские не имели более артиллерии; переправу у Шуншвиандзы прикрывали только шесть рот 124‑го Воронежского полка; японская пехота перестреливалась с ними со всех сторон. Напряженно следили мы за высотами противоположного берега, бывшими только в двух километрах от места переправы и за горным хребтом северо-восточнее Анпина. Каждую минуту мы ожидали, что оттуда японская артиллерия откроет огонь против скопившихся густыми массами у моста войск. Время от времени на высотах показывались всадники; получалось впечатление, что производится разведка артиллерийской позиции, но наши обе батареи брали все время гребень высот под шрапнельный огонь. Как скоро показывались всадники, открывался скорый огонь, чтобы помешать взъезду неприятельских батарей.

Мне все-таки непонятно, как японцы, несмотря на все попытки, не поставили хотя бы одной батареи на позицию и не обстреляли место переправы. Успех был бы необычайный!

Если бы бригада Янжула совершила бы свое отступление, как это первоначально предполагалось, по правому берегу Танхо через Тидиатунь, то X корпус не очутился бы в таком опасном положении; затем тогда были