Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

«На основании этих данных прошу вас отвести еще сегодня корпус на уже предназначенную ему позицию на линию Сиапу – высота 148, западнее Яютши, но при этом по возможности удерживать позицию при Сицуидзы».

«III сибирский корпус получил приказание отойти на позицию Миндиафан – Кудиадзы».

Отданные, согласно этому приказу, корпусным штабом распоряжения я пропускаю, так как они не приводились в исполнение. Отданной 29 августа диспозиции по Маньчжурской армии было окончательно определено занятие позиции у Ляояна.

Глава XI Сражение у Ляояна

По полученной утром 29 августа диспозиции по армии для занятия Ляоянской позиции X корпусу был назначен для обороны участок между дорогой Ситшанью – Миндиафан и деревней Сиапу. Терско-Кубанский полк выделялся из состава корпуса – генерал-майор Греков получил другое назначение; к корпусу были присоединены 1‑я и 2‑я восточно-сибирские мортирные батареи[120].

Левый фланг корпуса примыкал к Тайтцзыхе и был, кроме того, обеспечен XVII корпусом, занимавшим укрепления на северном берегу реки. Мост у Сиотутундзы был снова разведен, и ХVІIкорпус сообщался с остальной армией только по мосту у Ляояна, южнее его.

Справа X корпуса находился III сибирский корпус, оборонявший участок от лощины севернее Миндиафана до высоты севернее Кудиадзы. Далее вправо была позиция I сибирского корпуса, севернее Синлитуня, Сиаоянзы, Маоетуня, правым флангом на сигнальной горе у железной дороги. Западнее железной дороги фланг охранялся смешанной Казачьей дивизией Мищенко.

Между I и III сибирскими корпусами находилось пустое пространство, вследствие чего оба корпуса получили приказание охранять протекающий здесь ручей от Сандиадзы на Таси.

В резерве у Ляояна командующий армией имел IV сибирский корпус, 5‑ю восточно-сибирскую стрелковую дивизию (II сибирского корпуса), часть V сибирского корпуса (11½ батальона и 24 орудия 71‑й пехотной дивизии) и Сибирскую казачью дивизию.

Всего для обороны «Ляоянской позиции» имелось в распоряжении 166½ батальона пехоты, 95 эскадронов и сотен, 538 полевых и горных орудий, 16 пулеметов и 6 саперных батальонов.

V сибирский корпус прибыл еще не в полном составе, вследствие того, что его части были высажены далеко к северу; бригада 54‑й пехотной дивизии под начальством генерала Орлова стояла у Шахопу; она была в расстоянии около 35 километров от Ляояна и была притянута только 2 сентября. Другие маленькие отряды были для обеспечения флангов так далеко отосланы, что для сражения не были приняты во внимание. Если бы к решительному бою было притянуто все, то можно было бы располагать свыше чем 200 батальонами[121].

I (европейский) армейский корпус ожидался ежедневно; его передовые части достигли уже Харбина.

Против такой огромной войсковой мощи японцы имели в бою 8 действующих дивизий, около 3 резервных бригад, 2 артиллерийских и 1 кавалерийскую бригады, всего 118 батальонов[122], 33 эскадрона и 86 батарей[123]. Хотя численный состав японских батальонов был много больше, чем русских, но это не могло, однако, уравнять те 48 лишних батальонов, которые имели русские; число штыков на японской стороне было несомненно меньше. Японская кавалерия составляла лишь около трети русской. Только в артиллерии японцы имели превосходство; последнее вследствие того, что они, кроме 520 полевых орудий, располагали еще 10 батареями мортир и 15см гаубиц и еще несколькими взятыми у русских под Порт-Артуром 10,5см орудиями[124]. Можно принять, что силы японцев составляли приблизительно 120 000 человек, в то время как русские для обороны ляоянской позиции 30 и 31 августа имели в распоряжении приблизительно 140 000 человек, а 2 сентября были усилены еще 10 000чел.[125]

Укрепление русских позиций было начато уже две недели тому назад, во время нашего пребывания в Анпине; 28 августа работы на участке X корпуса продолжались 34‑м и 121‑м пехотными полками, а 29‑го войска боевых участков должны были закончить усиление местности. Усиление состояло из полевых укреплений и окопов, возведенных частью в несколько ярусов на открытых, круто спускающихся к югу горных склонах и из закрытий для артиллерии позади гребня высот. Перед укреплениями и окопами в разных местах были устроены искусственные препятствия из проволоки и волчьи ямы. 29 августа окопы, кроме того, были снабжены легкими покрытиями от шрапнельного огня.

Обстрел для пехоты был хороший, для артиллерии – очень ограниченный.

Несмотря на свою меньшую численность, японцы решили не только атаковать сильную русскую позицию, но даже смело решились удержать часть своих сил, чтобы употребить для обхода русских позиций – на северном берегу Тайтцзыхе. Уже 28‑го, когда X и III сибирские корпуса отходили от Танхо на Ляоян, за ними следовали от армии Куроки только гвардия и половина 2‑й дивизии; 12‑я же и другая половина 2‑й дивизии остановились на Тайтцзыхе у Сакана, чтобы подготовиться к переходу реки, а одна резервная бригада (гвардейская) уже с середины августа стояла против русского отряда у Бенсихо. Поистине было отважным предприятием делить и совершенно разъединять свои и без того слабые силы против превосходного в силах неприятеля; это возможно только с противником, в отношении которого предвидели, что он не выйдет из своего пассивного состояния.

На русской стороне ничего не догадывались о таком умысле японцев; напротив того, считали, что они со всеми силами следуют за отходящей к Ляояну армией.

На основании выясненного диспозицией по армии положения, штаб X корпуса считал более ненужным удерживать на левом фланге выдвинутую вперед позицию Суию – Сицуидзы; весь корпус поэтому отошел на назначенный ему участок Миндиафан – Сиапу. Согласно диспозиции по корпусу, отданной утром 29 августа, для обороны правого боевого участка, от дороги Ситшанью – Миндиафан до этапной дороги Ляоян – Сиаолиндзы, назначалось два полка 9‑й пехотной дивизии (34‑й и 36‑й) под начальством генерала Гершельмана, на левый участок — также два полка 31‑й пехотной дивизии (121‑й и 123‑й) под начальством генерала Васильева.

Резерв был собран в две группы: два полка 9‑й пехотной дивизии (33‑й и 35‑й) под начальством генерал-майора Рябинкина – у Ситшанью и два полка 31‑й дивизии (122‑й и 124‑й) под начальством генерал-майора Чижевича – у Кавлицуна.

Начальники участков получили приказание озаботиться немедленной постановкой на позиции батарей принадлежащих к их дивизиям артиллерийских бригад; при этом им предоставлялось установить столько батарей, сколько они по обстоятельствам места сочтут возможным и выгодным. К войскам каждого участка и к обеим группам резерва было придано по одной сотне Оренбургского казачьего полка.

Мортирные батареи предварительно, до нахождения для них соответственной боевой позиции, были поставлены у деревни Хинхванцин; там же 29 августа утром расположился корпусный штаб.

Нам, троим иностранным офицерам, в Хинхванцине была отведена маленькая веселая фанза, в которой с нами разместились еще командированный от III сибирского корпуса для сношений с ним казачий офицер и писатель Краснов, причисленный к штабу