Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

бы обеспечены как перемена берега, так и отходящие по левому берегу Танхо на Сиотундзы войска, обозы и т. д. Вероятно, высокое стояние воды в Танхо дало повод бригаде идти через мост у Киндиатуня вместо перехода реки вброд у Тидиатуня или Сванмиаодзы.

Благодаря совершенной бездеятельности японцев, переправа прошла в большом порядке. Способствовало этому прежде всего присутствие корпусного командира, который хранил спокойствие и хладнокровие, приветствовал каждую переходившую роту, выражая войскам благодарность за их храбрую стойкость. Постепенно распутывались массы людей на противоположном берегу, пока окончательно последние не перешли мост. Обе батареи, огонь которых помешал неприятельской артиллерии стать на позицию и держал на таком почтительном расстоянии пехоту, что ее направленный против переправы огонь не принес никаких потерь, теперь также сели на передки и отправились в направлении Сиотундзы. В это время зашло солнце. Теперь только корпусный командир отдал приказание разводить мост; одна рота и охотничья команда Воронежского полка прикрывали на том берегу работу, продолжавшуюся ½ часа. Корпусный командир со штабом на месте наводки моста оставался до последней минуты; по окончании разводки рота на понтонах была перевезена с другого берега. Генерал Случевский поблагодарил людей, на что раздался громкий ответ: «Рады стараться, ваше превосходительство!»

После того как последняя повозка с мостовым материалом двинулась в путь, и последний человек покинул место переправы, понтоны в сопровождении нижних чинов охотничьей команды Воронежского полка спустились вниз по Танхо к Тайтцзыхе. Только тогда отправился и корпусный штаб. Было совсем темно, когда мы покинули место переправы и двинулись вслед за войсками в направлении Киндиатунь – Сиотундзы.

С переправой Танхо не окончилось, однако, тяжелое положение корпуса. Дороги, не просохшие еще вполне от ливней в середине августа, теперь от грозовых дождей обоих последних дней сделались опять совершенно непроходимыми. Особенно скверным был участок дороги юго-восточнее деревни Сиотундзы, где высоты левого берега подходили непосредственно к Танхо и образовали узкое дефиле; в этом узком месте дорога была на значительном расстоянии под водой, глубина которой достигала двух и более футов.

Хотя обозы 2‑го и 3‑го разрядов были отправлены уже 26‑го на Сиотундзы, а обоз с боевыми запасами и мелкими грузами – рано утром 27‑го, но не рассчитывали на такое состояние дорог. Когда мы поздно вечером прибыли к дефиле, нам представилось зрелище, которое я никогда не забуду. Почти четыре ряда обозных повозок, транспортов с боевыми припасами, орудий совершенно плыли по высоко покрытой водой иловатой узкой дороге. Беспорядочные крики и оклики обозных оглашали ночную темноту. Невольно озирались мы на высоты севернее Пейзему, откуда ожидали каждый момент сверкания выстрела. Если бы японцы следовали по тому берегу и открыли с тех высот против дефиле огонь из своих горных орудий, то батареи и обозы, которые не успели еще переехать этот узкий участок дороги, были бы потеряны, так как другой проезжей дороги через горы не было. Но все оставалось спокойным; японцы не сделали ни малейшей попытки помешать отступлению корпуса.

Начальник штаба генерал-майор Цуриков оставался до поздней ночи то в одном, то в другом месте, чтобы лично распутать клубок из повозок и переправить через дефиле обозы и артиллерию. Утром 28‑го прошли его последние повозки; ни одной не было оставлено назади.

Поздно вечером 27‑го добрались мы до Сиотундзы, где мы, трое чужестранцев, расположились в прекрасной фанзе; старый любезный китаец приготовил нам чаю, после чего мы, усталые от всех лишений и треволнений последних двух дней, спокойно и крепко заснули.

Генерал Куропаткин решил принять решительный бой на «передовой позиции Ляояна», т.е. на гребне высот, тянущемся от Сиапу у Тайтцзыхе через Миндиафан до высоты около Масетуня (Сигнальная гора), у железной дороги. III сибирский корпус отошел на Сиаолиндзы. Корпуса южного фронта не приняли атаки, которую повели против них 26 августа выдвинувшиеся против «Айсяньдзянской позиции» II и ІV японская армии, и отошли за реку Шахо. Отступление на позицию происходило мало-помалу, настолько, что мы беспрестанно меняли свою квартиру. По всей вероятности, нужно было задержать противника, чтобы выиграть время для устройства позиции, потому что уже в 4 часа пополудни 27 августа, когда мы находились еще в Киндиатуне, в корпусном штабе было получено приказание генерала Куропаткина выслать тотчас же по одному полку в Сиапу и в Кавлицунь для продолжения начатых две недели перед тем 33‑м Елецким полком работ по укреплению участка позиции, предназначенного X корпусу, от высоты 148 западнее Яютши до Сиапу. Это приказание было признано невыполнимым, так как отряд Васильева еще только отходил с боем, а отряд Гершельмана, перейдя Танхо, был от названных мест еще в расстоянии 15–20 километров. Поэтому генерал Гершельман получил приказ выслать оба полка 28‑го; он назначил для этого 121‑й Пензенский полк – в Сиапу и 34‑й Севский – в Кавлицунь; в его отряде осталось только восемь батальонов[115].

Вечером 27‑го был получен приказ командующего армией о том, что X корпус должен «возможно дольше держаться на левом берегу Танхо и особенно на позиции у Сицуидзы». Так как расположение на левом берегу Танхо от Таншана до Сиотундзы было бы для сил корпуса растянутым, то корпусный штаб намеревался расположить главную оборонительную позицию на гребне высоты, тянущейся от Сицуидзы в несколько южном направлении к высоте 243.

По отданному рано утром 28‑го в Сиотундзы приказу по корпусу, генерал Гершельман должен был со своими 8 батальонами, 8 орудиями, 2 сотнями оренбургских казаков стать на линии Таншан – Цандиаю, заняв горный хребет от высоты 243 до высоты севернее линии Яютши – Кузаоцин и вступив справа в связь с III сибирским корпусом. Генерал Васильев с 8 батальонами[116] и 7 батареями[117] должен был занять горный хребет, примыкая к отряду Гершельмана до устья Танхо и особенно упорно оборонять участок Суию – Сицуидзы, «так как по указаниям командующего армией этот участок позиции должен быть удерживаем возможно дольше и при отступлении корпуса на Сиапу». Резерв (36‑й Орловский полк с двумя батареями и 122‑й Тамбовский полк с Терско-Кубанским полком) располагался у Суию между этой деревней и Сиотундзы. Корпусный штаб должен был вечером перейти в Хутуай.

Но уже в 11 часов утра 28‑го корпусный штаб получил донесение генерала Гершельмана, что путь отступления III сибирского корпуса, от Сиаолиндзы до Ванбатая, совершенно запружен обозами и что командир этого корпуса просил его вследствие этого продержаться еще один день на позиции у Танхо. На этой позиции генерал Гершельман 28‑го выдержал шестичасовой тяжелый бой. Японцы атаковали его и арьергард III сибирского корпуса превосходными силами.

Особенно тяжелым было положение батареи (4‑я батарея 9‑й артиллерийской бригады). Чтобы освободить отряд от