Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

На всякую попытку японской артиллерии в течение дня открыть снова огонь обе батареи полковника Слюсаренко отвечали скорым огнем и приводили неприятельские орудия к молчанию[128]. Около полудня обе батареи направили огонь и против неприятельской пехоты, которая скопилась в гаоляновом поле по ту сторону горного ската почти в 500 метрах расстояния от окопов 10‑го и 12‑го восточно-сибирских стрелковых полков. Выбитая из высокого гаоляна живым шрапнельным огнем, японская пехота очутилась в сфере действительного огня орудий и понесла громадные потери.

В течение 30 августа 1‑я и 2‑я батареи 9‑й артиллерийской бригады сделали около 600 выстрелов. Японцы не могли открыть место стояния батарей; они засыпали гранатами северный склон горы по обе стороны лощины, но в батареи не попадали. Потери обеих батарей заключались в двух солдатах раненых и трех убитых лошадях, причем и то и другое произошло не от артиллерийских снарядов, а от пехотных пуль, перелетавших через гребень горы.

В то время как в утренние часы происходило артиллерийское состязание, около полудня японская гвардия пошла в атаку против лощины у Миндиафана. Высоты западнее лощины были заняты 12‑м и 10‑м восточно-сибирскими стрелковыми полками; 36‑й Орловский полк, который должен был вместо 11‑го восточно-сибирского стрелкового полка оборонять упомянутый выше участок восточнее лощины до высоты 148, только что прибыл, после того, как бой уже загорелся; смена 11‑го стрелкового полка, поэтому, не могла уже состояться; 36‑й полк теперь усилил его позицию и частью 12‑го стрелкового полка западнее лощины; по обе стороны лощины были, таким образом, перемешаны части III сибирского и X корпусов.

Генерал Гершельман, прибывший около полудня на позицию южнее Сытшанью, условился с генералом Кашталинским, руководившим боем своей дивизии от скалистого выступа у северного входа в лощину, что оборона лощины у Миндиафана и высот по обе ее стороны должна оставаться в руках генерала Кашталинского[129].

Был почти полдень, когда мы встретили обоих генералов с их офицерами Генерального штаба у того выступа, что лежал немного правее и сзади позиции 1‑й и 2‑й батарей 9‑й артиллерийской бригады. Японские гранаты, направленные на наши батареи, рвались вблизи; мы должны были сесть на корточки на скале, чтобы не быть видимыми и не привлекать на себя огня.

Между тем пехотный бой сильно разгорелся. Пользуясь гористой местностью и гаоляновыми полями, пошла японская гвардия густыми цепями в атаку против обеих сторон лощины. Перебежками, офицеры далеко впереди, японцы, мужественно пренебрегая смертью, устремлялись вперед. Все ряды были сражены русскими пулями. Нагромождались валы из трупов, но новые густые цепи следовали за первыми и заполняли промежутки. В котловинах и мертвых пространствах они делали остановки, чтобы снова двигаться вперед под прикрытием огня частей, оставшихся лежащими сзади. В 1час пополудни японские цепи продвинулись к русским позициям почти на расстояние 600 метров; каждая дальнейшая попытка продвинуться еще вперед парализовалась огнем русской пехоты, но и эта последняя несла большие потери, особенно от японской артиллерии, которая, не будучи открытой, обстреливала стрелковые окопы гранатами[130].

Уже в 12 часов дня был выдвинут из правой группы корпусного резерва у Сытшанью 35‑й пехотный Брянский полк под командой генерал-майора Рябинкина для поддержки сражавшихся восточнее лощины 36‑го и 11‑го стрелкового полков. С этим уже в полдень правая группа корпусного резерва была израсходована.

Так как на левом крыле корпуса, восточнее этапной дороги, атаки вообще не производилось, и противник ограничивался больше артиллерийским огнем, то одновременно был выдвинут из резерва этого крыла 124‑й пехотный Воронежский полк с одной батареей и послан в Сутшанью для сделавшейся необходимой поддержки сильно теснимого правого крыла.

Ввиду того, что японская батарея северо-восточнее дороги Миндиафан – Тсуидиагоу, фланкировавшая позицию III сибирского корпуса, не была приведена к молчанию, то генерал Гершельман приказал левому флангу батарей 9‑й артиллерийской бригады, которые не могли действовать, пройти через лощину восточнее высоты 148 и, ставши за «передовой позицией» Севского полка, открыть оттуда огонь.

А неприятель, между тем, около 12 часов пополудни энергично атаковал эту «передовую позицию» юго-восточнее высоты 148, занятую 1‑м батальоном 34‑го Севского полка. Батальон приходил в колебание, но был своевременно поддержан находившимся в резерве ІV батальоном[131], в то время как оба другие батальона, занимавшие горный массив северо-западнее Яютши, не могли принять участия в бою.

В 2 часа 10 минут дня просил о дальнейшей поддержке для 34‑го Севского полка, сильно теснимого и оставшегося без резерва. Около 3 часов дня с этою целью был выслан из Кавлицуна один батальон 122‑го Тамбовского полка. Кроме того, приказано выехать на позицию 1‑й восточно-сибирской мортирной батарее и стать в лощине западнее Яютши – между «главной» и «передовой» позициями.

Однако, прежде еще, чем батальон Тамбовского полка прибыл на позицию, генерал Гершельман выслал уже своею властью на поддержку Севскому полку один батальон 124‑го Воронежского полка из Сытшанью; на «передовой позиции» Севского полка находились благодаря этому четыре батальона от трех разных полков, которым удалось окончательно удержать позицию и отбить все атаки неприятеля с громадными для него потерями. Весьма характерно для значения «передовых позиций» то, что оба батальона, занимавшие «главную позицию» – «ключ позиций», как указывал командующий армией, – не могли совсем принять участие в бою, тогда как части полка, находившиеся на «передовой позиции», предохранили себя от поражения только получением значительных подкреплений.

В то время как у Севского полка бой временами колебался, на правом фланге у Миндиафанской лощины [в] один момент наступило опасное колебание. Двигавшийся на поддержку 35‑й Брянский полк только что взобрался в ротных колоннах на крутую высоту южнее Сытшанью, к востоку от лощины, как был встречен жестоким обстреливанием гранатами и повернул обратно. Усилиями генерала Гершельмана удалось полк опять двинуть вперед и этим доставить 36‑му Орловскому полку крайне необходимую помощь. С прибытием 124‑го Воронежского полка к Сытшанью генерал Кашталинский, кроме того, тотчас же послал один батальон этого полка на поддержку стрелковой цепи восточнее лощины[132]. Теперь здесь сражались, перемешавшись друг с другом, 11‑й стрелковый, 36‑й, 35‑й и один батальон 124‑го полков. Хотя храбрый противник пытался все снова продвинуться вперед и вводил свои резервы, а его артиллерия все время обстреливала высоты по обе стороны лощины, но ему не удалось подвинуться ни на шаг.

Левый боевой участок корпуса в течение дня не был атакован стоявшей против него половиной 2‑й японской дивизии; оба пехотных полка (121‑й Пензенский и 123‑й Козловский), занимавшие участок, должны были оставаться в бездействии. Артиллерия этого участка[133], насколько возможно, поддерживала своим огнем правый участок; кроме того, она вместе