Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

лежащей позади, значительно более короткой, линии фортов; ІV сибирский корпус, 5‑я восточно-сибирская стрелковая дивизия и сборная бригада X армейского корпуса назначались для обороны этих фортов, вся же остальная армия должна была быть готовой на правом берегу Тайтцзыхе, чтобы атаковать уже переправившиеся части неприятельской армии. Эти распоряжения должны были быть, однако, выполнены только по особому приказанию, т. е. после того как будет действительно установлена переправа через реку значительных японских сил.

И это решение должно было кончиться если не решительным, то прекрасным успехом, если бы оно было проведено с энергией. Но оно имело и свою сомнительную сторону – оно не считалось с моральными факторами. Приказ об отходе назад на восточный берег реки, после того как еще накануне вечером оповещалось о громадных успехах, должен был подействовать на начальников и нижних чинов удручающим образом. Теперь никто более не верил в намерение произвести энергичную атаку. Каждый чувствовал, что армия хочет только избежать грозившего охвата, и прежняя уверенность сменилась упадком духа.

Согласно приказу по армии, из X корпуса должна была быть выделена одна пехотная бригада с тремя батареями в распоряжение командира IV сибирского корпуса для занятия восточной части южного фронта Ляояна, от форта № 1‑й, южнее Эфа и до половины пути к железной дороге. Остальные войска корпуса должны были через мост у Эфа и в северо-восточном углу городской стены перейти на правый берег Тайтцзыхе и у деревни Синтчен образовать часть «общего резерва» армии.

Хотя для начала отхождения назад надо было ожидать особого приказания, но уже утром 31 августа все приготовления к этому были сделаны. Обозам 2‑го разряда приказано немедленно переходить на правый берег Тайтцзыхе и двигаться в Тапу.

Для прикрытия отступления отряд из шести батальонов и трех батарей должен был занять «промежуточную укрепленную позицию» Эмицван – Хинхвацин. Для самого отступления 31‑й пехотной дивизии был назначен понтонный мост, построенный между Хваэ и Мутшаном после снятия моста севернее Сиотундзы, а для 9‑й пехотной дивизии – мост у Эфа. На дорогах к местам переправ были расставлены казаки и нижние чины охотничьих команд для указания дороги с наступлением темноты.

Для занятия укрепленной линии Ляояна были назначены 122‑й Тамбовский и 124‑й Воронежский пехотные полки и 2‑й дивизион 31‑й артиллерийской бригады (всего 8 батальонов и 10 орудий). Кроме того, начальник корпусного штаба в 3 часа дня получил лично от командующего армией приказание выделить еще один отряд силой в два батальона и две батареи для занятия укрепленной позиции северо-восточнее деревни Мутшан; сюда были назначены два батальона 34‑го Севского полка и 4‑я и 5‑я батареи 9‑й артиллерийской бригады под начальством командира дивизиона полковника Смоленского; этот отряд к вечеру занял указанную ему позицию.

В то время как принимались все эти меры для отступления в порядке назад, японцы перед X корпусом тоже, казалось, отступали; их пехота совершенно прекратила атаки и артиллерийский огонь также стал значительно слабее, чем накануне. Было очевидным, что они по крайней мере с частью своих сил отходят назад.

Вследствие этого, уже рано утром начальник левого участка генерал-майор Васильев принял правильное и ценное решение двигаться вперед и атаковать отходившего неприятеля. Об этом он доносил корпусному командиру и просил дать ему в распоряжение с этою целью оба батальона 122‑го Тамбовского полка, стоявшие у Эмицвана.

Но корпусный командир не захотел брать на себя ответственность и о намерении генерала Васильева донес по телефону командующему армией; этот же не дал своего согласия на какое-либо движение вперед!

Между тем пришло новое донесение генерала Васильева, что он занял деревни Татундзы и Хутуай, выбил артиллерийским огнем японцев из Сиотунзы и теперь предполагает атаковать высоты Сицуидзы – Суйю. В своем донесении он прибавлял: «Занятие этого хребта не представляет никакого риска; ожидаю на это разрешения, присылки одной батареи и оставления в моем распоряжении обоих батальонов Тамбовского полка».

Ответ начальника штаба генералу Васильеву гласил: «Наступление левого фланга для занятия высоты западнее Суйю не желательно, так как этим удлиняется фронт вашего расположения и вообще вы были бы ослаблены. Батальонов Тамбовского полка командир корпуса приказал не расходовать; они остаются в корпусном резерве южнее Эмицвана. Командующий армией просил в случае, если против вас не находится значительных сил, возможно больше войск оттянуть в резерв, чтобы иметь в руках большие силы для предстоящих нам активных операций. Я донес командующему армией о вашем намерении наступать, но его превосходительство не одобрил, однако, этого плана и приказал поступить, как указано выше».

С получением этого приказания генерал Васильев отвел свои войска снова назад; родившаяся мысль о наступлении была задушена в своем зародыше.

В течение дня все более подтверждалось, что неприятельская атака ослабела вследствие того, что стоявшие против X корпуса силы отходили к северо-востоку для переправы через Тайтцзыхе.

Около 4 часов дня охотники Брянского и Воронежского полков пробрались к стрелковым окопам, которые накануне вечером были заняты японцами. Оставленные в окопах трупы были только слегка присыпаны землей, среди них нашли, также уже прикрытых землей, двух раненых японцев, охотники взяли их с собой и доставили в госпиталь. Оставленные ружья, патроны и снаряжение указывали на то, что окопы были покинуты с большой поспешностью.

В это же время разъезды 1‑го Оренбургского казачьего полка с высоты у Сыцуидзы донесли, что длинная колонна японских обозов двигается восточнее Танхэ, от Анпина через Кузаоцин на Хоую; в то время как голова колонны скрылась в ущелье севернее Кузаоцына, хвост ее еще не вышел из Анпина.

Этим донесением подтверждалось известие о переходе значительных японских сил через Тайтцзыхе. В бездействии, не имея перед собой сколько-нибудь значительных сил, оставался X корпус прикованным к своей позиции.

Но и соседний слева корпус, ХVII, оставался, как и накануне, немым зрителем производящегося перед его глазами неприятельского обхода. Около полудня гелиографная станция этого корпуса сообщила, что видно, как японцы переправлялись на правый берег Тайтцзыхе по понтонному мосту южнее Квинтуна[143]. После полудня XVII корпус сообщил, что неприятель силою около дивизии переправился через Тайцзыхе между Канквантуном и Квинтуном; с Сыквантуна артиллерия 3‑й пехотной дивизии обстреливала неприятельскую кавалерию, которая отошла на Хванкуфен.

В III сибирском корпусе день прошел также спокойно, если не считать артиллерийского боя, благодаря которому японцы около полудня вынуждены были очистить деревни, занятые ими на рассвете; было настолько спокойно, что оказалось возможным произвести с X корпусом обратный обмен полками, данными друг другу в распоряжение. В 5 часов пополудни Елецкий полк прибыл в Сытшанью; к тому же времени туда был оттянут в распоряжение III сибирского корпуса 11‑й восточно-сибирский стрелковый полк.

В 7 часов 20 минут вечера штаб корпуса получил по телефону приказание командующего армией