Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Когда в послеполуденные часы на правом фланге корпуса бушевал жестокий бой, всеми войсковыми начальниками был получен следующий приказ командира X корпуса:

«Командующий армией приказал поставить в известность все войска, до войск передовых линий включительно, что гарнизон Порт-Артура блестяще отбил последний штурм японцев на крепость. Японцы понесли большие потери; они, как выражается командующий армией, совсем „осеклись“ и прекратили бомбардировку»[134].

До наступления темноты артиллерийский бой и ружейный огонь продолжались без какого-либо изменения в положении. С заходом солнца огонь умолк. Ни с японской, ни с русской стороны не было сделано какой-либо попытки под защитой темноты отбросить назад непосредственно против стоящего неприятеля. Как на фабрике с заходом солнца кончается дневная работа, так и здесь после кровавой борьбы вдруг наступило полное спокойствие. Японцы за ночь свободно себе распутались и отошли, сверх того, на позади лежащую позицию.

В X корпусе всю тяжесть боя пришлось выдержать 36‑му Орловскому (поддерживает 11‑й восточно-сибирский стрелковый полк) и 34‑му Севскому полкам, а также присланному на поддержку последнего батальону 122‑го Тамбовского полка; остальные войсковые части или совсем не принимали участия или вступили в дело, когда японцы уже приостановили атаку. Из артиллерии в непрерывном артиллерийском бою с рассвета до захода солнца находились 1‑я и 2‑я батареи 9‑й артиллерийской бригады; каждое орудие сделало средним числом по 375 выстрелов; остальные батареи могли принять мало участия в бою, вследствие неблагоприятного обстрела и укрытого расположения японской артиллерии[135].

Вечером из приходивших со всех сторон известий ощущалось, что, если и с большими жертвами, но был достигнут первый успех.

Наиболее горячий бой шел на правом крыле армии, в I сибирском корпусе, позиции которого были атакованы охватывающей II японской армией и целый день обстреливались тяжелой артиллерией. В то время как 3‑я японская дивизия наступала против фронта Синлитун – Датцыин, 6‑я и 4‑я дивизии пытались обойти правый фланг позиции у Маетуня западнее железной дороги. Для поддержки I сибирского корпуса генерал Куропаткин выдвинул ІV сибирский корпус и постепенно удлинил правый фланг позиции к северу. С большими потерями пробилась японская пехота в гаоляне на расстояние приблизительно 1000 метров от русских позиций. Но каждая попытка двинуться дальше не удавалась, так как гаолян перед русскими окопами был скошен и выходившие на это пространство японские цепи рассеивались русским огнем.

III сибирский корпус также победоносно отбил все атаки ІV японской армии и взял обратно потерянные утром позиции. Очень характерна для господствовавшего вечером 30 августа настроения следующая телеграмма, присланная после захода солнца в штаб X корпуса от корпусного командира III сибирского корпуса:

«Передовая высота, взятая сегодня рано утром японцами, очищена неприятелем. На левом фланге бесчисленные атаки японцев отбиты. Потери велики, но бодрость духа еще больше.

Все убеждены, что мы никогда не отступим. Всем на позиции прочитана телеграмма генерала Куропаткина – Все кричат ура, я также кричу ура!»

Настроение было приподнятое; царствовало общее мнение, что завтрашний день довершит поражение японцев. Разумеется, войска были ослаблены и уставшие от прошедших боев, но большая часть армии, как весь ХVII корпус и почти половина V сибирского корпуса, еще не вводилась в дело, а утомление японцев должно было быть еще гораздо большим.

Господствующему настроению отвечал некоторым образом также отданный в главной квартире в Ляояне в 11 часов 50мин. вечера приказ по армии:

«Благодаря самоотверженному мужеству войск неприятель везде отбит с громадными потерями.– Завтра, 31 августа продолжать удерживание позиции. При этом не ограничиваться пассивной обороной, а больше переходить в наступление всюду там, где по соображениям корпусных командиров это окажется возможным и необходимым. – Невзирая на утомление войск, в течение ночи беспрестанно тревожить противника».

Это не был непосредственно приказ об общем наступлении, но он выражал все-таки мысль о наступательном образе действий, а это также было отрадным и вселяло надежду на скорый конечный и действительный успех.

К вечеру корпусный командир, согласно приказу генерала Куропаткина, сообщил всем войсковым начальникам, что завтра, 31 августа, день рождения микадо; поэтому нужно рассчитывать, что японцы завтра, а возможно, что и уже сегодня ночью поведут новую энергичную атаку[136]. Полагали, что они пожертвуют всем, чтобы в день рождения своего императора положить к его ногам завоеванный Ляоян.

Чтобы предупредить неожиданные ночные нападения, на ночь были выставлены секреты и высланы на разведку охотничьи команды. Кроме того, были выдвинуты в ущелье у Миндиафана один батальон 124‑го Воронежского и в ущелье у Яютши один батальон 122‑го Тамбовского полков.

Так как начальник 31‑й пехотной дивизии генерал-майор Васильев донес вечером, что японцы «массами двигаются перед его фронтом по долинам и гребням высот в направлении к Тайтцзыхе» и что он поэтому опасается атаки на свой левый фланг, то за этот фланг, восточнее Эмицвана, где поросшая гаоляном долина и крутой берег реки благоприятствовали скрытому приближению неприятеля, были передвинуты находившиеся еще в резерве у Кавлицуна два батальона 122‑го Тамбовского полка.

С III сибирским корпусом было условлено, что и на следующий день 11‑й восточно-сибирский стрелковый полк должен остаться в участке Х, а 33‑й Елецкий полк в распоряжении III сибирского корпуса. Оборона ущелья у Миндиафана и высот по обе его стороны и впредь поручалась генерал-майору Кашталинскому.

На посланную в штаб армии просьбу прислать на подкрепление корпусу бригаду ввиду того, что израсходован последний резерв, был получен отказ; пришлось выделять в резерв войска из боевой линии. Ввиду безуспешности атаки японцев против правого крыла корпуса, предполагали, что они завтра будут атаковать левое, а потому в течение ночи с правого участка было перетянуто шесть батальонов в Ситшанью и Кавлицун, к которым на следующее утро должны были еще присоединиться оба батальона, выдвинутые на ночь в ущелья; благодаря этому, рано утром 31 августа корпусный командир располагал резервом в 10 слабых батальонов, включая в это число и два батальона Тамбовского полка, стоявшие у Эмицвана[137].

Глубокая тишина, царившая 30‑го с наступления темноты, была в 11 часов вечера еще раз прервана; с позиции 34‑го Севского полка у Яютши раздался сильный ружейный огонь; скоро к нему присоединился грохот орудий 1‑й батареи 31‑й артиллерийской бригады, стоявшей восточнее этапной дороги, на позиции 121‑го Пензенского полка. Огонь продолжался полчаса, после чего все опять смолкло. По полученным донесениям, неприятель будто бы произвел нападение на «передовую позицию» Севского полка и был отбит. Патрули и секреты 31‑й дивизии заметили будто бы приближение неприятеля со стороны Ванбатая и, согласно условию, открыли огонь, чтобы дать об этом знать. Правофланговая батарея, стоявшая у самой этапной дороги, выждала 25 минут, чтобы дать возможность патрулям и выдвинутому в