Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay

того, что они натворили?» — воскликнула женщина. (Она говорила вовсе не об «Аль-Каиде».) Даже моя спутница в тот вечер, консервативно настроенная шестидесятипятилетняя дама, казалась заворожённой, замолкая в те моменты, когда, как я ожидал, она должна была бы посмеиваться и закатывать глаза.

В одном из особенно эффектных фрагментов своего стандартного выступления Гейдж показывает кадры локальных пожаров, вспыхнувших на нижних этажах здания ВТЦ-7 за несколько часов до его обрушения. Несколько секунд спустя он демонстрирует кадры пекинского отеля Mandarin Oriental, который в 2009 году пережил колоссальный пожар, охвативший всё здание снизу доверху, но устоял. Это кинематографичное сопоставление опирается на самый сильный козырь Трусеров: даже многие архитекторы и инженеры-строители, никогда не слышавшие о Ричарде Гейдже, признают, что обрушение ВТЦ-7 — довольно типичной для 1980-х годов постройки, находившейся примерно на расстоянии футбольного поля от ВТЦ-1, — выглядело необычно.

Перед началом презентации в Монреале Гейдж устроил опрос среди собравшихся, чтобы узнать их взгляды. Пять человек, включая меня и мою спутницу, заявили, что верят в «официальную теорию» 11 сентября. Ещё десять сказали, что «не уверены». Все остальные — около двухсот человек — ответили, что, по их мнению, ВТЦ обрушился в результате «контролируемого сноса». Закончив выступление, Гейдж провёл повторный опрос. На этот раз, когда он спросил, сколько человек поддерживают «официальную версию», моя рука оказалась единственной поднятой в зале. Потрясённый, я бросил взгляд на сидевшую рядом спутницу.

Проведя три часа в одном зале с Ричардом Гейджем, она изменила своё мнение на «не уверена».

Несколько месяцев спустя, когда я встретился с Гейджем в «Старбаксе» в престижном спальном пригороде Лафайетт в Калифорнии, я не знал, чего ожидать. В окружении поклонников Гейдж приветлив и обезоруживающе мил. Но, как и многие фанатичные адепты, он может становиться эмоционально неуравновешенным, когда начинают прощупывать его убеждения. В какой-то момент нашей предварительной переписки по электронной почте он истолковал один из моих вопросов как «косвенную угрозу» своей жизни — и в ярости пригрозил отменить интервью.

Однако Гейдж пришёл спокойным и дружелюбным. Купив себе соевый латте, он два часа просидел со мной на скамейке у кафе, терпеливо описывая своё превращение из обычного коммерческого архитектора в евангелиста движения «Истина об 11 сентября».

По словам Гейджа, его жизнь изменилась в марте 2006 года. Сразу после обеда он ехал в машине на встречу по строительному проекту, пробираясь сквозь пробки. От скуки он включил радиостанцию KPFA 94.1 FM, существующую на пожертвования слушателей из Беркли, — «чтобы послушать, о чём там болтают коммунисты».

Как вспоминает Гейдж, до этого момента он был самым обычным архитектором-трудягой, примерным семьянином с женой и ребёнком, который всегда голосовал за республиканцев. «Я свято верил в Америку, — рассказывает он мне. — Я верил, что всё в порядке. Когда Колин Пауэлл представлял доказательства по Ираку в ООН [в марте 2003 года], я горячо его поддерживал. Я хотел, чтобы мы начали войну в Ираке. Хотел, чтобы нашли оружие массового уничтожения. Я полностью разделял этот курс. Я был идеальным воплощением внешней политики Джорджа Буша-младшего».

Но всё это должно было измениться.

Голос, который он услышал в эфире KPFA, принадлежал Дэвиду Рэю Гриффину, вышедшему на пенсию профессору Клэрмонтской школы теологии, который с тех пор стал штатным активистом движения за истину об 11 сентября. «Гриффин рассуждал логично и методично — почти по-дедушкински, — вспоминает Гейдж. — Он рассказывал о 118 спасателях [Всемирного торгового центра] — эта информация была обнародована только в 2005 году, — которые утверждали, что слышали взрывы и видели вспышки света, а также балки, с которых стекал расплавленный металл, и всё это прямо во время обрушения 80 тысяч тонн конструкционной стали. Это ударило по мне как обухом по голове. Почему я никогда ничего об этом не слышал? Я был потрясён. Мне пришлось съехать на обочину, чтобы переварить услышанное. Я понимал, что опоздаю на встречу. Но мне было всё равно».

Уже через несколько дней Гейдж проповедовал Истину всем, кто готов был слушать: семье, друзьям и даже коллегам-архитекторам из фирмы Akol & Yoshii в Уолнат-Крик. Он даже начал устанавливать стенды на собраниях Американского института архитекторов, где крутил видеозаписи обрушения зданий Всемирного торгового центра и предлагал скептически настроенным прохожим подписать петицию AE911Truth с требованием «по-настоящему независимого расследования» терактов 11 сентября. Насмешки и улюлюканье были обычным делом, вспоминает Гейдж, — но ему было всё равно.

В 2007 году Гейдж сократил рабочие часы на своей основной работе — проектировании торгового центра Summerlin Center Mall в Лас-Вегасе, — чтобы уделять больше времени активизму. Затем, в 2008 году, на фоне резкого падения рынка недвижимости проект обанкротился, и Гейдж внезапно остался без работы. Оглядываясь назад, он называет это скрытым благословением: «Зарабатывать деньги для крупных корпораций вроде General Growth приносило гораздо меньше удовлетворения, чем нести истину людям». С тех пор он стал профессиональным Трусером, как и Гриффин, выступая с проповедями об 11 сентября на различных мероприятиях по всей Северной Америке.

Гейдж и сам признаёт, что ему пришлось заплатить за это свою цену. Друзья, которые не разделяли его миссионерского пыла, постепенно отдалились. Как и жена, которой, по его словам, было трудно смириться с его «мрачным» видением мира. Сейчас Гейдж живёт один в домашнем офисе недалеко от Беркли, оплачивая счета скромными суммами, которые получает в виде пожертвований.

И всё же, когда Гейдж рассуждает об этом, он кажется на удивление жизнерадостным — почти эйфоричным, — словно бенедиктинский монах, радостно отрекшийся от материальных пут мирской жизни. Хотя он мало рассказывает о своей жизни до «Истины об 11 сентября», он явно помнит её как пустую и не приносившую удовлетворения.

«Я лучше умру, говоря правду, чем буду жить в полицейском государстве, почву для которого подготовили события 11 сентября, — говорит он мне напоследок, в финальном, слегка маниакальном порыве. — Я не могу допустить, чтобы мой сын или внуки спросили меня: „Что ты сделал, чтобы это остановить?“, а я ответил: „Я пытался поговорить с архитекторами, но они меня не слушали“».

«Я никогда не был счастливее. На самом деле, я чувствую себя благословенным. Это моя судьба, моя миссия. Я потерял карьеру. Я потерял брак. Я потерял дом. Но я работаю с патриотами, распространяя правду о том, что произошло с их страной. Чего ещё мне желать?»

Дэвид Солвей: возродившийся воин культурного фронта

Было уже 12 сентября 2001 года, когда Дэвид Солвей узнал, что самолёты врезались во Всемирный торговый центр и Пентагон. В