Голубиная книга: истоки и смысл - Василий Николаевич Мочульский

в славянском «Физиологе», изданном Ягичем, в «Физиологе» М.С. Дринова, а также в азбуковнике, изданном Сахаровым в «Сказ. рус. народа», где Единорог изображается как зверь страшный и непобедимый; промеж ушей имеет рог велик, в котором заключается вся его сила[285]. Итак, в самих «Физиологах» и азбуковниках мы находим повод и причину смешения прежде всего зверя Единорога с Идропосом вследствие одинакового в некоторых чертах их описания, а затем смешения Индропоса с водяным зверем Индрой или Индриком, вследствие близкого сходства в их названиях, а отсюда и смешения образов Индры с Единорогом. Смешению этих образов, как я сказал выше, способствовало также одинаковое символическое значение Индры и Единорога, придаваемое им самыми физиологами. Если в стихе о Голубиной книге «Индрик ходит по подземелью… а хвалу произносит самому Христу», то и Еньдропь, поклоняющийся дважды в год малой рыбе – царю своему, поклоняется не иному кому, как самому Христу. Это символическое тождество рыбы и Христа подтверждается с одной стороны писаниями Св. Отцов (См. Tertullian. орр. ed. Migne, III, p. 1140[286]; а с другой – иконографией[287], и, в частности, книжными иллюстрациями – миниатюрами[288].

Единорог. Миниатюра «Христианской Топографии». XVII в.

Единорог в христианской символике также означает Христа. Он представляется, именно, зверем сильным и неукротимым, которого охотники не могут поймать. И лишь лоно непорочной девы может привлечь и укротить этого зверя, и он мирно ложится на лоне девы и делается тогда добычей охотников. Такое изображение Единорога мы находим почти во всех «Физиологах»[289], а его символическое тождество с Христом подтверждается также писаниями св. отцов (Isidorus, oryg. XII. 2. Воcharti, hierozoicon. 8. 940), и главным образом миниатюрами[290]. Особенно интересна миниатюра к Пс. ХСІ 11 в Хлудовской Псалтыри (Имп. публ. библиотеки), изображающая единорога, ставящего на лоно Девы ногу свою; вверху икона Знамения, а внизу И. Златоуст пророчествует о Деве; рог зверя «вознесен» т. е. представлен очень длинным[291].

Таковыми представляются мне поводы и причины, послужившие к смешению Индры или Индрика с Единорогом.

Стих о Голубиной книге, имея в виду, согласно со своими прямыми источниками, водного зверя, указывает его жилище за Океаном-морем:

У нас Индрик зверь всем зверям отец.

Почему Индрик зверь всем зверям отец?

Живет Индрик зверь за Океаном морем (87).

Смешавши же этих двух зверей, и заменивши водного Индрика – Единорогом, стих дает уже и другие показания о жилище. Так, в № 81: «живет тот звирь во Фавор-горы»; в № 80: «…стоит тот зверь в горы Сионские»; в № 79: Он живет во Святой горе во Афон-горской; и наконец, в большинстве списков стиха говорится только:

Он живет во Святой горе,

Он пьет и ест из Святой горы,

И детей водит во Святой горе

Богу молится за Святую гору (86).

Приняв во внимание значение Единорога, означающего символически Христа, и тесную связь его с лоном Девы, легко понять приурочения жилища этого зверя к горе Сион, символически обозначающей Пресвятую Богородицу[292]. Гора Фавор есть лишь библейско-символическая замена горы Сион, с которой соединены древнейшие и важнейшие предания. Дальнейшие приурочения жилища этого зверя к Святой Афонской горе есть позднейшая замена, и притом в устах русского народа – библейских святых гор – Сиона и Фавор-горой Афонской, которая издавна притягивала к себе русских паломников своими монастырями и святынями, и которая с конца XIV – начала XV в. имела, как известно, громадное значение в духовном просвещении русского народа[293]. Вследствие чего название Святой Афонской горы слишком популяризировалось среди русского народа и сделалось даже известным под упрощенным именем «Святой горы». Вот почему в большинстве пересказов стиха и говорится просто:

Он живет во Святой горе,

Он пьет и ест из Святой горы,

И детей водит во Святой горе,

Богу молится за Святую гору (86).

Влияние средневековых «Физиологов» сказалось также в стихе и в упоминании о Льве как о царе зверей. Так в трех списках под № 84, 85 и 3, на вопрос, который зверь всем зверям отец, стих отвечает:

Лев-то зверь всем зверям отец.

Почему ж он всем зверям отец?

Изображение льва на Георгиевском соборе в Юрьеве-Польском

Во степях-то он пребываючи,

Никто его в глазы не видаючи,

Ни кой у мир шкоды (вреда) не делает:

Потому-же ён всем зверям отец (84).

Народ, очевидно, рисует этого зверя понаслышке, не усвоив себе хорошо книжного источника, а также и тех символических черт, с какими является Лев в «Физиологах». Вот почему в другом пересказе стих приписывает Льву, очевидно, заимствованные черты:

А лев зверь всем зверям мати.

Лев зверь – поворотитсе,

Вси звери ему поклонетсе (вар. № 3).

Такие черты в «Физиологе», как мы видели, приписываются «еньдропу» или, точнее, малой светозарной рыбе, царю всех рыб[294].

4) О древе, траве, и камне

Касаясь вопроса о древе, стих о Голубиной книге говорит:

А древо древам мати Кипарис, певга и Индр:

Потому что, когда делали церьковь Святая Святых,

И на тябелы то древо не годилось,

И лежало в паперти церковной,

То оно и пригодилось самому Христу

На крест и распятие (89).

То же упоминание о трехсоставном древе мы находим и в списке Ундольского, где рядом с кипарисом поставлены певей (πεύκη) и кедр[295]. В этих двух списках стиха мы видим более точные и ясные указания на апокрифическое сказание о крестном древе. Самое указание о крестном древе имеет слишком длинную генеалогию и многочисленные разветвления. Ввиду имеющихся связей стиха о Голубиной книге с этим апокрифическим сказанием проследим вкратце его историю.

Сказание о крестном древе возникло слишком рано и в основе своей имело мысль о преобразовательном значении Ветхого Завета по отношению к Новому. Мысль эту особенно любили проводить составители церковных песнопений, в которых мы постоянно встречаем сопоставления новозаветных событий с ветхозаветными. Известно, что из таких сопоставлений и сближений состоят почти все церковные службы в праздники Спасителя и Богоматери. Но, сближая ветхозаветные события с новозаветными, писатели вносили