Голубиная книга: истоки и смысл - Василий Николаевич Мочульский

звери стерегли огонь. Между тем Лот нашел их спящими и принес требуемое. Подивился Авраам и дает Лоту другую задачу: пусть посадит головню на горнем месте и поливает ее водою, а вода была далеко. «Если головня даст ростки, тогда и грех с тебя снимется», – говорит он. И она действительно поросла, и из нее вышло прекрасное дерево. На этом дереве был распят верный разбойник. Третью часть райского дерева, которую вынес из рая потоп, находит Моисей в пустыне. Он пришел с израильтянами к горьким водам; их нельзя было пить, пока Моисей, по указанию ангела, не посадил в них найденный им ствол, лежавший вершиной вниз. И из него также выросло высокое, чудное дерево. На этом третьем древе был распят разбойник неверный. Затем легенда переносит нас уже к временам Соломона, которому Господь дал чудный перстень и с ним – власть над демонами. Соломон строит Святая Святых и ищет дерево, чтобы покрыть здание. Ему привозят последовательно дерево, выросшее из головни, и другое, насажденное Моисеем; но ни то, ни другое не пришлось к постройке, «на тяблы не годилось». Их так и оставили, прислонив к храму. Тогда царь обращается с вопросом к служебным духам: не укажут ли они ему другого подходящего дерева? «Знаем мы такое, – отвечают они, – оно стоит в Эдеме, великое и чудное, но нам страшно о нем говорить». Соломон принуждает их идти силою своего перстня, и они приносят ему дерево с корнем, а с корнем вырвали и Адамову голову. Примерили ствол: пока на земле, он оказывался достаточной величины, а когда хотели его ладить в постройку, всякий раз мера была другая, И он оказался негодным и по примеру прежних прислонен был к храму[303].

Сиф. Фреска Феофана Грека. Церковь Спаса на Ильине улице в Новгороде

В этом сказании о крестном древе прежде всего обращает на себя внимание та интересная подробность, что Соломон при построении храма пользовался услугой демонов, которыми он управлял посредством волшебного перстня; от демонов он узнал, где находится крестное древо, и велел им принести его из Эдема. Эта подробность о волшебном перстне Соломона указывает на иудейские сказания как на свой источник[304]. В некоторых славянских списках этого сводного сказания встречается еще и другая интересная подробность о крестном древе, что оно посажено было в раю Сатанаилом, указывающая на богомильский источник. Очевидно, что богомилы воспользовались этой сводной редакцией сказания о крестном древе и, придав ей оттенок своего вероучения, образовали то слово, которое уже в древнейших индексах приписывается Иеремии-Пресвитеру[305]. Кроме того, в рукописях есть одна статья, которая это слово прямо называет произведением пресвитера Иеремии. Это «Написание Афанасия мниха Ерусалимского к Панкови о древе разумнемь доброу и злоу»[306]. Здесь автор, отвергая разные мнения о древе познания добра и зла, прибавляет: «А иже то почел еси слово времен прозвитера, eже о древе честне и о извещение святыи троица, от негоже павык звяжеши, то басни лживый чел еси»[307].

Эпизод о Лоте и трех головнях, встречающийся в рукописях и отдельно от слова о крестном древе, взят из греческих сказаний. Фабриций нашел его в примечаниях к хронике М. Глики и поместил в своем сборнике апокрифов[308]; в слове о древе крестном это сказание только несколько сокращено[309].

В другом виде сказание о древе крестном изложено в слове Севериана Гевальского. Содержание слова Севериана составляет история того древа, которое выросло из трех головней, посаженных Авраамом и Лотом; она изложена здесь подробнее и ближе к греческому сказанию, чем в слове Григория Богослова.

На Западе было весьма распространено в Средние века сочинение «Жизнь Господа нашего Иисуса Христа», в котором в украшенном виде говорится о хождении Сифа в рай за веткой. Это-то сказание и было преобладающим типом крестной повести на Западе, начиная с XII века. Материалом к этому сказанию послужил рассказ о хождении Сифа в рай за елеем милосердия в Апокалипсисе Моисея и «Vita Adae et Еvае». Дальнейшая судьба Сифова древа в западных пересказах указана отчасти в «Dictionnaire des Apocryphes» Migne[310]. Здесь между прочим говорится, что Моисей нашел три древа, выросшие из головы Адама, и принес их к Черному морю; Давид перенес их в Иерусалим с торжественной церемонией – при звуке инструментов. При этом деревья издавали чудное благоухание; все больные получали исцеление. Давид посадил их в цистерне и обложил их железными обручами. Соломону при постройке храма понадобилась балка в 30 локтей; он приказал срубить кедр; но дерево оказалось слишком коротко и не годилось для той цели, для которой было срублено. Соломон велел положить его в храме. Иудеи по злобе бросили святое древо в купель и потом сделали из него мост. Приходившая в Иерусалим царица Савская узнала святое дерево и потому не хотела идти по этому мосту. Иудеи впоследствии сделали из этого дерева крест, чтобы распять на нем Господа. Относительно интересующего нас вопроса все вообще многочисленные западные сказания согласно говорят о трех крестных древах: кедре, кипарисе и сосне, вместо которой является иной раз пальма, или олива (елоя, т. е. олея в русской легенде о древе спасенного креста, приписанной Севериану, епископу Гевальскому), или О ели (πεύκη = певга), пальме и кипарисе, точно так же, как и стих о Голубиной книге поминает про кипарис, ель и кедр. Особенность западных пересказов крестной повести, на которую указывает А.Н. Веселовский, составляет указание на Ливан, где было найдено Сифово древо. Такое указание на Ливан мы находим у Готфрида из Витербо в Legenda aurea. А это указание вместе с тем согласуется с тем показанием, что деревья для храма доставлялись Соломону с Ливана: Βας γ, V, 8–9: Ξύλα κένδρινα καὶ πεύκινα οί δοῦλοί μου καταξουσιν ἐκ τοῦ Λιβάνου (слич. ливанские кипарисы, кедры и сосны у Исайи пророка, гл. LX, 13, и в псалме 103, 16 и т. п.). Отсюда это дерево могли назвать выросшим на Ливане – ливанским, λιβανĩτις = леванитовым. Это и есть «Леванитов» или «Леванидов крест» нашей народной поэзии[311], на котором, по общему поверью, и был именно распят Христос: «и распеше Христа иа древе, иже от глави адамови израсте», что объясняет известную символику распятия, у подножия которого помещают обыкновенно мертвую голову[312].

Царь Соломон. Художник С. Соломон

Смерть Адама (на заднем