Голубиная книга: истоки и смысл - Василий Николаевич Мочульский

Стих о Голубиной книге, выказывая в некоторых пересказах несомненное знакомство и заимствование из сказания о крестном древе, в то же самое время представляет слишком общие и неопределенные черты, которые далеко не достаточны для решения интересного вопроса, какой редакцией крестной повести воспользовался в данном случае стих.

Обращаясь за решением данного вопроса к «Беседе трех святителей», мы находим в ней следующие данные по вопросу о крестном древе: в списке (2), изданном Цыпиным в «Памятн. стар. рус. лит.», вып. 3‐й, на с. 173 мы читаем следующее: «В. како имя тому человеку, иже крест Господень делал? Отв. Валсамон, а делал из трех древ, из кипариса, из певга, из кедра». Ответ указывает, очевидно, на знакомство с крестной повестью, но дальнейших выводов из него также невозможно делать. В болгарских списках «Беседы»: 1) изданном Новаковичем в Starine, кн. VI, str. 47 и 2), в списке, находящемся в Котельском сборнике, хранящемся у М.С. Дринова, по вопросу о древе мы находим также некоторые указания: «Вопр. Оть де беха грошове-то, де-то дадоха на Іуда на Христа? О. На предани людие, де то веруваха древо, што то беше посадил Лот три главни, и приковаха много гривни, сребрани на то-ва древо, та техь дадо Июдо». То же самое читается и в списке, хранящемся у Дринова. Судя по этому отрывку, можно думать, что «Беседа» воспользовалась в данном случае словом Севериана Гевальского, где мотив о трех головнях, посаженных Лотом, разработан подробнее, чем в слове Григория Богослова. Но это поспешное заключение может быть заменено другим, более вероятным предположением. Мы уже подметили в некоторых вопросах тесную связь «Беседы» с Палеей Толковой, и в особенности сокращенной. В Палее также приводятся сказания о крестном древе; причем сводная редакция разбивается здесь на части. Так, в Синодальной Палее 1477 г. под № 210, напечатанной Тихонравовым (Пам. отреч. лит. T. I, с. 17–18) и в Румянцевской Палее 1494 г., под № 453, напечатанной Пыпиным (Пам. стар. рус. лит. Вып. 3, с. 9—10), помещено отдельное сказание «О съдеании святыа троица», где рассказывается о хождении Сифа в рай за елеем милосердия, причем нет речи о трех древах. В других Толковых Палеях о древе крестном говорится, во-первых, в объяснении шестого дня творения. Кроме того, к библейскому рассказу о горьких водах Мерры присоединяется апокрифическое сказание о трех древах – кипарисе, певге и кедре, которые ангел Господень вручил Моисею, и повелел ему сплести их, «аки пленицу во образ Св. Тройцы», и положить в воду; причем сказал, что это древо будет древом великим, что оно «разыдет в четыре края вселенной, то древо будет спасение миру, тем древом будет побеждена первая прелесть…»[313] В сокращенной Палее, изданной А. Поповым по трем спискам Московской синодальной библиотеки, XV–XVII в. № 591, 638 и 548, к библейскому рассказу о Лоте присоединяется апокрифическое сказание об обретении им на реке Ниле трех главней – певги, кедра, и кипариса, и о том, как эти «три главни», посаженные и поливаемые Лотом, не только «прозябноуша», но и обняхоуся дроуг с дроугом…» «и бяше древо растимо, имея корень разделен на три. и среда древа бяше растимо, не разлоучая единого и дроугого»[314]. Таким образом «Беседа трех святителей» по вопросу о крестном древе могла воспользоваться сказаниями Палеи Толковой, и в особенности – сокращенной, с которыми находилась в несомненной связи, и уже с своей стороны сообщила эти сказания стиху о Голубиной книге, для которого она была исходной точкой и послужила для него материальным источником[315].

По другим пересказам стиха:

Кипарис древо всем древам мати.

На тем древе – на кипарисе,

Объявился нам животворящий крест,

На тем на кресте на животворящем,

Распят был сам Исус Христос,

Исус Христос, Царь небесный – свет:

Потому – Кипарис всем древам мати (89).

Дополнением к этому пересказу может служить другой список, где говорится:

Кипарисно древо всем древам мати.

Словет то древо преблаженное,

Был вырезыван чуден поклопен крест,

На нем распят был истинный Христос (80).

Название «древо преблаженное» также указывает на крестную легенду, но здесь, как и во всех остальных списках стиха, три древа крестной легенды заменены одним – древом кипарисом, на котором, по общему верованию, распят был Христос и которое, следовательно, отвечает древу, выросшему из главы Адама, так как в апокрифе сказано: «И распяше Христа на кресте (на древе), еже израсте из главы Адамовы, а разбойника верного распяше на древе, еже из главен одесноую Христа, а неверного распяше разбойника ошоую Христа (на древе) еже израсте в Мерре реце, иже посади Моисей (из «Сборника Соловецкой библиотеки», № 868[316]).

Что касается самой истории дерева кипарис, то родина его Азия, где культура его была слишком развита. Древние иранцы видели в нем представителя производительного огня, а потому и слишком его почитали. В книге des Bois кипарис признается первым деревом. Заратустра, посадивший его на земле, видел в кипарисе образ самого Ахурамазды; вот почему его и находят перед всеми храмами, посвященными огню; кроме того, он садился обыкновенно перед палатами царскими в центре сада для воспоминания о потерянном рае.

Из Азии кипарис перешел на остров Кипр, откуда и получил свое название[317]. Перейдя в Европу, кипарис начал всюду почитаться по своему свойству бессмертия, как постоянно цветущий (cupressus sempervirens), благоухающий и, как кедр, нетленный. Вот почему это дерево и сделалось символом смерти и в то же время – бессмертия, а вследствие этого кипарис и сажался обыкновенно на гробах[318].

Россия познакомилась с этим деревом главным образом через паломников, которые по пути к Святой земле заезжали на остров Кипр и частью оттуда, а отчасти из Св. земли, вывозили не только сведения о кипарисе, но и многие предметы, преимущественно священные, сделанные из этого дерева. Припомним кстати сказание об острове Кипре нашего Даниила Паломника, который указывает здесь на «чуден кипарисен крест», висящий «на вздусе», и на «темиан-ладон», спадывающий с небес, «яко роса»[319]. В данном описании кипрских чудес, как мы выше заметили, интересна самая связь чудесного кипарисового креста с тимьяном-ладаном и последовательность в их описании. Эта связь напоминает нам в стихе, с одной стороны, висящую гробницу Господню с курящимся около нее тимьяном-ладаном, о чем мы говорили выше, а с другой стороны, близко подходит