Голубиная книга: истоки и смысл - Василий Николаевич Мочульский

символических сближений. С одной стороны, как первая церковь, притом новозаветно-христианская, в основу которой сам Христос положил краеугольный камень, Сионская церковь могла возбудить представление о церкви ветхозаветной, в основе которой символически лежат скрижали Моисея. Отсюда естественное упоминание синайских камней на горе Сион. С другой стороны, в эпоху Крестовых походов за Сионской базиликой утверждается название церкви Св. Марии, и представления о ней как церкви Богородичной выразились в символических изображениях Сиона скалистой горой, на которой стоит дом с Богородицей и Младенцем, либо горой, на вершине которой в медальоне помещена икона Знамения Божьей Матери[343]. В то же самое время в христианской символике Богородица Дева есть «неопалимая купина». Кроме того, эта «неопалимая купина», по сопоставлению Исх. 19, 18. и Второз. 5, 2 – переносима была на Синай, что подтверждается с одной стороны церковными песнями, а с другой – миниатюрами[344]. Отсюда с представлением церкви Сионской как Богородичной, естественным является символическое представление и изображение ее – купиной неопалимой, а рядом с последним образом, также естественным представляется появление Синайских камней, чтб истолковывалось тем символическим параллелизмом, что преобразованное в Ветхом Завете исполнилось в Новом. Если указанные нами основы предапия о Синайских камнях на горе Сионе действительны, то вопрос о приурочениях этих синайских камней решается в данном случае сам собой исходной точкой представлений о Сионской церкви и тем основным взглядом, который лег в эти представления. Впрочем, оставляя вопрос о приурочениях синайских камней как вопрос, не имеющий прямого отношения к рассматриваемому нами вопросу, я останавливаюсь лишь на несомненных фактах, которые имеют для нас ближайший и существеннейший интерес. Факты эти – одновременное существование на Сионе нескольких преданий и легенд о камнях, из которых одни группируются около церкви Св. Иоанна, другие приурочиваются к церкви Св. Иакова, а позже к церкви Св. Марии. Не отрицая того, что все эти многочисленные предания о камнях, соединившись в один фокус, могли способствовать образованию величественного представления о камне-алтаре вообще, как новозаветном Святая Святых, я в то же время полагаю, что, согласно с двумя основными циклами сионских преданий, здесь, на Сионе, могло выработаться и два основных представления: 1) представление о камне-алтаре-трапезе, связанное с преданием о Тайной вечери и установлении таинства Евхаристии, каковые события приурочиваются к церкви Св. Иоанна; и 2) представление о камне-алтаре-престоле, связанное с преданием о краеугольном камне, приурочиваемом к церкви Св. Иакова. Оба эти примитивно-христианских представления тем легче могли возникнуть и рядом сжиться, что оба нашли себе реальное воплощение и соответствие в алтарном святилище. Решая вопрос, какое из этих двух представлений о камне-алтаре легло в основание камня Алатыря стиха о Голубиной книге, обратимся к самому стиху, который об этом камне говорит следующее:

На белом Латыре на камени

Беседовал да опочив держал

Сам Исус Христос царь небесный

С двунадесято со апостолам,

С двунадесято со учителям;

Утвердил он веру на камени,

Распустил он книги по всей земли (80, 81, 4а и 46).

Это черты довольно ясно указывают на алтарь-трапезу, за которой Спаситель во время Тайной вечери действительно «опочив держал с 12‐ю апостолами» и здесь же «веру утверждал», совершив таинство Евхаристии и дав им свою плоть и кровь в утверждение веры и в просвещение, и исцеление душ и телес. Вот почему в другом пересказе стиха говорится:

С-под камешка, с-под белого Латыря

Протекли реки, реки быстрые,

По всей земле, по всей вселенную,

Всему миру на исцеление,

Всему миру на пропитание (84).

В христианской иконографии приведенные слова стиха яснее освещаются следующим изображением: на скале или камне, из которого в изобилии течет вода, обыкновенно четыре реки, стоит или сидит Христос в образе человека или агнца[345]. Это те же «реки быстрые всему миру на исцеление, всему миру на пропитание», которые упоминаются в стихе о Голубиной книге.

Согласно с этим символическим изображением Христа и его церкви[346] мы находим в «Беседе трех святителей» следующий вопрос: «Чесо ради камень нарицается Христос? – Т. Понеже из камени источи воду, и напои жаждущих людей; тако ж и нам подобаеть… (имети)… жаждущие души»[347]. В списке «Беседы», помещенном в Котельском сборнике, хранящемся у М.С. Дринова, этот вопрос несколько изменен: «Вопрос: как бе на иврейте камень и посяха го и истичаха из него дванаиси реки и панояваши дванаиси скифири, речи бо пророку: тозие камень Христос; дванаиси реки – дванаиси апостоли, судище вси колена израилевома: като реки проведаха родь еврейски, тако апостоли проповедах новий закон» (48 л. об.). Впрочем, и здесь символический смысл остается тот же. Что в изображении камня-алатыря – стиха о Голубиной книге лежит в основе представление о камне-алтаре-трапезе, это подтверждается, по моему мнению, еще некоторыми пересказами стиха, в которых говорится:

Камням камень мать

Кармаус камень Илитор;

И лежит он у моря Теплого,

На восточном устье Волгском;

А коя рыба с моря пойдет,

И о камень потрется,

И на Русе той рыбы ловцам не добыть,

И птицам ее не убить,

И того году смерти ей не будет (89).

В списке Ундольского то же место читается так: «…тот Латырь камень лежит на узком устье у моря Теплова (море Теплое есть Черное, по замечанию Ундольского. Карамз., I, 282); а всякая рыба к тому камени сходится на вешней Николин день, а которая рыба потрется около того камени, и на ней будет знамя»[348].

При всем позднейшем затемнении первоначального символического смысла, и в этих пересказах стиха сквозит, по моему мнению, древнейшее представление о камне-алтаре-трапезе. Известно изображение Тайной вечери на иконах и миниатюрах, где за столом-трапезой возлежит Христос с двенадцатью апостолами, а посреди стола лежат на блюде две рыбы или одна, которая символически изображает самого Христа[349]. Эта иконная и символическая связь камня-трапезы – с рыбой или рыбами – и выразилась, по моему мнению, в данных пересказах стиха, хотя при этом и замечается полное забвение первоначального символического смысла, а отсюда и своеобразное истолкование этого образа в духе чисто народном и притом – с приурочением к местным русским понятиям и интересам.

Церковь Христова. Икона

Впрочем, в стихе о Голубиной книге по вопросу о камне Латыре замечается еще большая переделка и более значительное подлаживание к русским понятиям