Другая жизнь Ромы Гончарова 2 - Поток Нейтрино

— А чего сразу мы? — огрызнулся Миша. — Вон Нина у тебя только что гейм взяла. Ей и плати.

— Ланская не в счет, она с шести лет на корте, с ней и сравнивать нечего. Я говорю про вас. Что, никого? — Боря повернулся ко мне и прищурился. — Может, рискнешь, Гончаров? Или ты у нас только трепаться мастак?

Пятнадцать рублей. Для Бори — карманные деньги, судя по тому, как легко он ими размахивал. Для Гриши — новая удочка дежурному студенту, и еще родне на гостинцы останется. Длинный, кажется, даже не понимал, чем именно он тут трясет у людей перед носом.

И вот тут, конечно, проснулась система.

Персональное предложение.

Наименование: теннис, уровень мастера спорта (аренда).

Состав: буст телосложения и рефлексов, работа ног, техника ударов с отскока, прием подачи, выбор позиции, игровое мышление.

Основание: зафиксирован публичный вызов с объявленной наградой.

Длительность: один час.

Оплата: следующее персональное предложение принимается автоматически, без права отказа.

Штраф за отказ: отсутствует.

Срок принятия решения: 00:03:00…

[Принять] [Отклонить]

«Ты издеваешься, дорогая? — зло подумал я, глядя сквозь окно на Борькину ухмылку. — Весь день молчала, а тут — нате, с доставкой на корт! И оплата выглядит как ловушка! Что еще за следующее предложение без права отказа? Кота в мешке мне продаешь, зараза».

Опустив голову, я задумался. На такое я соглашаться не собирался, а вот о вызове подумал всерьез. Свой принцип я помнил: на деньги не спорю. Но тут и спора не было — своих денег я не ставил ни копейки, награда односторонняя, объявлена при свидетелях. Пятнадцать рублей закрывали Гришину беду целиком. Ну и, чего уж скрывать хотя бы от себя: посмотреть, как длинный достает кошелек, мне тоже хотелось. Проиграю — переживу, позора у меня в этой жизни было столько, что одним геймом больше, одним меньше.

— Так что, Гончаров? — вернул меня в реальность голос Нины.

— Да пошла ты, — прошипел я в адрес системы и поднял голову.

— Не поняла… — удивленно вскинула подбородок Нина. — Я-то тут при чем? Это Долгоруков тебя вызвал. Принимаешь или нет?

— Да, принимаю, — зло ответил я, потом осознал, что только что на глазах у всех послал Нину, и добавил: — Прости, это я не тебя послал, это я так… мыслям своим.

Предложение принято.

Аренда навыка «теннис, уровень мастера спорта» активирована.

Длительность: один час.

Черт…

Глава 15

Персональное предложение

Пару секунд я стоял и смотрел на эти строчки, чувствуя, как под ложечкой становится холодно и пусто. Я же не нажимал! В смысле, я же отвечал Нине, а не системе, и она не настолько тупа, чтобы этого не понять!

Или… И тут до меня дошло. Ведь однажды я уже отвечал ей вслух, сказал «нет», а система услышала и исполнила. Видимо, ей без разницы, подумал я ответ или сказал вслух, контекст она не считывает. Или делает вид. Короче, ей без разницы: прозвучало «принимаю» при открытом окне — и этого ей хватило.

Ну что, Гончаров, поздравляю. Ты, старый осторожный зануда, полжизни читавший любую документацию до последней сноски, подписал не глядя самый мутный из всех. Провела тебя система, как есть провела, на такую же удочку подсадила, какую только что сломал Боря, и наживку подобрала грамотно: не для себя ведь стараешься, для Гриши. С такой наживкой я заглотил до самого поплавка. Вот же… Поняла, на чем я даю слабину.

Причем ладно Гриша, но и я тоже идиот, полез в чужой спор, поддался на провокацию… Не иначе, гормоны юного тела дают о себе знать, притупляя здравый смысл, который должен быть у взрослого. Впрочем, много ли я видал взрослых, которые всегда вели себя здраво? Даже во власти… такую дичь творили, вспоминать мерзко.

Вспомнился коллега, ради молодой любовницы отказавшийся от прекрасной семьи и в итоге потерявший все. Вспомнился другой, что зачем-то отдал все накопления телефонным мошенникам. Тут же всплыл третий, пятидесятилетний адекватный мужик, вице-президент одной не самой маленькой компании, набравший кредитов, чтобы вложиться в крипту на пике стоимости биткоина. Вот только биток дальше расти отказался и припал почти вдвое, а банк ждать, когда мужик отобьется, не захотел.

Ну и я. Если б не система — проиграл бы, но не стыдно, есть кому. Зато размялся бы.

А теперь я в полной… проблеме. Именно сейчас, в важнейшие дни подтверждения я, по сути, стал рабом, потому что подлая система теперь может с полным правом навязать мне нечто, от чего я не смогу отказаться. А уж с ее чувством юмора я знаком не понаслышке. Так что…

Ладно, прорвемся. Не будет же она меня совсем под танки бросать?

В общем, зарубку на будущее я сделал тут же: при открытом окне — рот на замок. Ни «да», ни «нет», ни «принимаю», ни единого лишнего слова вслух, о чем бы меня ни спрашивали живые люди.

Все эти мысли пронеслись за пару секунд, а по телу тем временем растекалось странное чувство: плечо само собой освободилось, словно его отпустило незаметное напряжение, вес перетек на переднюю часть стопы, и корт я вдруг увидел не площадкой, а разлинованной задачей, где у Бориной стойки — слабый левый угол.

— О-о-о, — протянул Боря, не веря своему счастью. — Сам рекордсмен снизошел до простых смертных и готов дать мастер-класс! Не переживай, Гончаров, продуешь — с тебя ничего, кроме позора. Но уж позор я тебе организую в лучшем виде, у меня к этому талант.

— Погоди, — покачал я головой. — Я проиграю — позор на мою голову. А если выиграю, получу несчастные пятнадцать рублей? Ну нет, дружище, так нечестно. У тебя дед мастер спорта, с детства тебя тренировал, а я ракетку, может, впервые в жизни держу.

— И правда, Борь, как-то несправедливо получается, — подлила масла в огонь Нина, ехидно улыбаясь. У девчонки, видимо, к Долгорукову были какие-то свои счеты.

Гридин и Ковальчук поддержали ее одобрительными возгласами.

— Что, пятнашки мало? — хохотнул Боря. — Как насчет двадцатки?

Я, все еще злившийся на идиота Гришу, кретина Борю и подлую систему, издал смешок:

— Ты все-таки меня боишься, Долгоруков. Ты же уверен в своей победе. Так чего стесняешься? Ты ничем не рискуешь, даже если миллион поставишь!

— Играю только на свои, — гордо заявил Боря.

— Хочешь сказать, что за всю жизнь накопил одну двадцатку? — злорадно