Другая жизнь Ромы Гончарова 2 - Поток Нейтрино

— Вы меня достали! — покраснел Боря. — Ставлю пятьсот рублей! Довольны?

Я кивнул:

— Играй, Боря. Подача твоя.

Нина молча протянула мне ракетку, и правая ладонь сама нашла удобную полузападную хватку, а левая придержала ракетку за шейку — бог ты мой, пять минут назад я и слов таких не знал.

Первую подачу Долгорукова я прочитал еще до удара, по тому, как ушла в сторону рука с мячом, стало понятно, куда она ляжет. Тело уже было там. Встреча, короткий сухой щелчок — и мяч ушел от меня по линии, навылет. Боря даже не двинулся. Он, по-моему, не сразу понял, что розыгрыш кончился.

— Ноль — пятнадцать, — сказала от ограды Нина, потому что Боря объявлять не спешил.

— Есть! — хрипло выдохнул за оградой Миша.

— Тихо ты, — осадил его Гриша, хотя сам от азарта аж подпрыгнул. — Не сглазь.

Следующий мяч Боря подал уже со злостью, под левую — левая рука сама съехала с шейки на ручку, и хватка перестроилась под двуручный бэкхенд. Я вернул мяч глубоко под заднюю линию. Боря погнал меня в угол, но я поймал его на противоходе, и он, разворачиваясь, сорвал удар в сетку. На третьем розыгрыше он пошел к сетке накрывать… и чужое мастерство во мне перебросило его свечой, в полуметре от задней линии. А четвертый розыгрыш вышел длинным — начавший паниковать Боря бил старательно, без фокусов, просто чтобы не отдать. Я катал мяч из стороны в сторону, и в какой-то момент у Бори открылась вся левая половина. Кисть с заемным мастерством знала угол, и мяч лег в линию, поднял облачко белой пыли и укатился к ограде.

— Гейм, — сказала Нина и добавила с той же судейской беспристрастностью: — Гончаров.

Парни за оградой завопили так, что я чуть не оглох. Но сам я ни радости не ощутил, ни куража, ни даже злорадства. Заемное мастерство отработало свое, а я постоял рядом. В компьютерных играх это называлось читерством: врубил чужой код и играешь на уровне, которого не заслужил. Слышал, что Нина за свою технику платила годами тренировок на корте с шести лет. Да и сам Борис оттачивал мастерство потом. А я свой гейм купил. Потому и радости никакой.

Разве что… мы же спокойно шли мимо, на рыбалку. Долгоруков решил в который раз унизить нас, но в итоге сам сел в лужу. Так что пусть совесть мучает его, а мне за эту победу еще предстоит расплачиваться.

Боря с пылающими ушами подошел к сетке и долго подбирал слова. Не подобрал, а потому молча вытащил из кошелька десятку и пятерку и протянул мне.

— Остальное верну до конца подтверждения, — прохрипел он. — При себе не имею всей суммы.

— Это необязательно, Боря, — сказал я.

— Долгоруковы всегда отдают долги, — с угрозой в голосе сказал он. — Запомни это, Гончаров.

Потом подхватил куртку, швырнул свою ракетку на скамью и ушел, не сказав ни слова ни нам, ни Нине, и вскоре его долговязая фигура исчезла за соснами.

— Ром, — осторожно заговорил Гридин, глядя на меня во все глаза. — Ты где так научился? У вас в Светлогорске, поди, и кортов нет!

— Есть, — не согласился я, вспомнив встречу с компанией Трубецкого на Косе. — Но тут дело не во мне. Боря вообще не напрягался поначалу, думал, одной левой справится, а когда не получилось, начал злиться и допустил ошибки.

— Злой Ромка был, — заметил Ковальчук. — Как Долгоруков Гришину удочку сломал, у Ромы прям глаза загорелись, я видел. Думаю, злость за него и сыграла.

— Может и так, — пожал я плечами. — Сам не ожидал, если по правде.

— Злость… — недоверчиво повторил Мишка. — Мне бы на химии так завтра разозлиться.

Окно системы не заставило себя ждать.

Аренда активна: 00:47:12…

Оплата зафиксирована: следующее персональное предложение будет принято автоматически.

Отмена условиями обслуживания не предусмотрена.

Ладно, счет придет — тогда и посмотрим, кто кого. А сейчас у меня тут был человек с чужой сломанной удочкой, и его беда, в отличие от моей, решалась прямо сегодня.

— Гриша. Иди сюда. Держи.

Я протянул ему обе купюры. Он посмотрел на деньги, на меня, и руки у него не поднялись.

— Ром, ты чего… Это же твой выигрыш.

— Заработанный на твоей удочке. Я тебе перед геймом что говорил? Ставят только свое. Вот и запомни это не головой, а деньгами, так надежнее. Сначала купишь студенту замену, такую же или лучше. Потом — гостинцы родне, раз уж деньги завелись. А вот извиняться пойдешь сам, без меня. Скажешь как есть: поставил чужую вещь на спор, вещь сломали, вот замена, простите дурака. Это твоя часть работы, Гриш, и ее за тебя никто не сделает.

— Скажу, куда ж я денусь… — сказал Гриша. Уши его горели, но смотрел он уже не в покрытие, а на меня. — И я верну, Ром. Все пятнадцать, до копейки. У меня дома заначка есть, с путины.

— Вот дома и сочтемся, долг не горит.

— Кстати, а Долгоруков-то аж пять сотен на кон поставил! — вспомнил вдруг Гридин. — Это же какие деньжищи! Ты как с него их стребуешь-то, Ром?

— Да брось, — отмахнулся я. — Не буду я ничего требовать. Захочет отдать — скажу, пусть лучше в детский дом переведет, а мне его деньги на фиг не сдались.

— Кто его вообще просил удочку ломать? — вздохнул Гриша. — Могли бы просто на нее сыграть.

— Между прочим, спортивный отдел в торговом центре работает до шести, я вывеску видел, когда нас на экскурсии мимо возили, — подал голос Ковальчук, взглянув на часы. — Это, считай, по пути, крюк небольшой. Успеваем и туда, и на рыбалку. Посидим у заводей часок, да и рванем назад, как Корнееву обещали.

— Точно! — встрепенулся Миша. — Гриш, пошли, вместе выберем. И обломки забери: покажешь тому студенту, что не потерял, а сломали.

Гриша бережно подобрал обломки, приладил их к остальным удочкам, и втроем они двинулись дальше: впереди Гриша, за ним Миша с хлебом и банкой червей, замыкал Ковальчук.

— Ром, а ты? — обернулся Миша.

— Догоню. Или на берегу встретимся, дорогу вы теперь знаете.

Никого догонять я не собирался. Пока говорил с парнями, заметил, как разочарованно убрала свою ракетку Нина. Похоже, я увел у нее и партнера по игре, и половину тренировки. А ведь у меня еще оставалось сорок минут арендованного чужого навыка.

Нина уже собирала мячи у ограды, когда я кивнул на скамью, где