Неистовый модерн. Великая эпоха социологии. 1949–1969 - Томас Вагнер

от него не ожидают ответа. Когда он уже было начал объяснять главные черты теории Хабермаса, Гелен его прервал: «Его вообще нельзя понять». На том дело для ученого было закончено, а озадаченный студент прекратил попытки сформулировать ответ. Удивительным образом больше интереса Гелен проявил к одному молодому коллеге, который на Франкфуртском социологическом конгрессе в дискуссионном докладе заявил, что, помимо свободных от насилия, необходимы «насильственные акции» для эффективного упразднения власти36. Эти слова принадлежат Кристиану Сигристу, чья политическая позиция максимально далеко отстояла от позиции Гелена. Если Гелен, сторонник правого консерватизма, был убежден, что такие государственные институты, как полиция, армия и аппарат юстиции, в современной ему ФРГ ушли в глухую оборону, Сигрист ратовал за то, чтобы как можно больше ограничить власть этих институтов. Социолог, недавно вернувшийся из Афганистана, где участвовал в полевых исследованиях пуштунских племен, не только придерживался радикальных левых взглядов, но и сверхтого занимал ярко выраженную антиавторитарную и – в отличие, например, от Адорно – решительную антибуржуазную позицию. Из-за участия в кампаниях против газеты Bild Cигриста, молодого ученого, занимавшего место ассистента Генриха Попица во Фрайбургском университете, привлекли к дисциплинарной ответственности. Узнай об этом Гелен, ему бы это понравилось не больше, чем дальнейшее выступление Сигриста против заключения членов РАФ в одиночных камерах, консультирование левых деятелей освободительных движений в Анголе, Гвинее-Бисау и Кабо-Верде[101], а так же положительный отзыв о бохумских студентах, которых привлекли к суду из-за акций против социолога Иоанниса Папалекаса, симпатизирующего греческой хунте и поэтому прозванного ими «фашистом»37. «Мне кажется,– писал в отзыве Сигрист,– слово „ультрафашист“ выбрано удачно, оно выражает то, что Папалекас не из оппортунистского приспособления, а из принципиальных убеждений с самого начала научной карьеры с необычайной последовательностью представлял фашистские теории»38. В опубликованной в 1967 году диссертации «Регулируемая анархия» («Regulierte Anarchie») Сигрист доказывает, что совместные действия людей «возможны и без властных структур, общественный порядок можно поддерживать и без подчиненности публичной власти»39. Можно было бы ожидать, что Гелен к подобного рода книге в лучшем случае подойдет с определенной долей брезгливости. Однако – к удивлению Сигриста40 – именно в поздней работе «Мораль и гипермораль», изобилующей острыми полемическими высказываниями в адрес левых интеллектуалов, Гелен с похвалой отозвался об изображении «самоуправления свободных от власти групп» в «интересной книге»41.С открытыми глазами

Отправной точкой для научной работы Сигриста послужили многочисленные этнологические исследования о племенных обществах, выполненные в первой половине XX века по заказу в первую очередь британской колониальной администрации. Такие общества могли насчитывать несколько сотен тысяч человек, но обладать – при наличии таковой – еле заметной иерархией. В том, что власти готовы были выделить большие деньги на изучение обществ, рассматриваемых как «примитивные», есть одна явная причина: следовало подтвердить, что такими обществами намного труднее управлять традиционными методами «сверху вниз», чем теми, члены которых с давних пор привыкли следовать предписаниям со стороны власти. В своей книге Сигрист описал, как этим «регулируемым анархиям» с помощью институционализированных форм равноправия удалось предотвратить появление социального неравенства и политического господства и почему они резко бунтуют против требований колониальных властей. Это была тема, которой социологи – особенно консервативных взглядов – обычно не занимались. Почему в случае Гелена это было иначе, можно лишь предполагать. Возможно, его большой интерес к описанию Сигриста попросту вызван тем, что Гелен сам, в отличие от большинства социологов, в том числе левого толка, располагал соответствующим опытом работы с этнологической литературой. Если еще в 1947 году в «Диалектике Просвещения» Адорно и Хоркхаймер без какой-либо профессиональной экспертизы совершенно непринужденно болтали об «ударах и укусах, практикуемых при половом акте австралийскими дикарями»[102], то Гелен в тот период изучал актуальные международные материалы по антропологии родства. В статье «Социальные структуры примитивных обществ», вошедшей в изданный им и Шельски в 1955 году «Учебник и справочник по современному обществоведению» («Lehr und Handbuch zur modernen Gesellschaftskunde») Гелен уже подробно занимался их «саморегулируемыми в своей основе клановыми структурами»42. В силу этих знаний Гелен гораздо больше оценил научные результаты Сигриста, чем многие коллеги, которые по политическим убеждениям были намного ближе к антиавторитарному социологу. Тем более что исследование Сигриста подходило к теме свободы от власти рациональным, эмпирическим образом и автор не скрывал политический интерес в изучении, но отказывался предаваться утопическим иллюзиям. Когда на одном съезде, в котором так же участвовал Адорно, Сигрист заговорил о своих практических знаниях об отсутствии политической власти у живущих в приграничной области между Афганистаном и Пакистаном пуштунов, из-за его критики в адрес Адорно его речь «была заглушена» студентами, подстрекаемыми Социалистическим союзом немецких студентов. Причина: Сигрист заявил, что не намерен пускаться «с закрытыми глазами в темноту утопии» и хочет знать, как была достигнута свобода от власти43. Этот подход, ориентированный не на реализацию идей, а на точное знание действительных условий, вызвал бы одобрение у Гелена, несмотря на всю несовместимость их политических убеждений. Некоторые из левых товарищей Сигриста, напротив, не понимали, что условия в том виде, в каком они еще существовали в безвластных племенных обществах, нельзя просто перенести на индустриальное общество. Уже ввиду высоких организационных издержек, которые с неизбежностью сопутствовали передовым технологиям и технологиям высокого риска,– взять, например, проблему хранилища ядерных отходов – Сигрист рассматривал как нереалистичную любую попытку уничтожить какую-либо из форм власти. Однако, по его мнению, можно ограничить давление власти до функционально необходимого. Он был убежден, что главным образом с этой точки зрения изучение свободных от власти обществ по-прежнему может стать полезным для современных левых44.

Беззубые тигры

В проведенном Вольфгангом Харихом анализе анархистских тенденций студенческого движения разговор Гелена и Адорно, услышанный им и Веквертом по радио, занял важное место. В опубликованной в 1971 году в Базеле и существенно дополненной редакции упомянутой статьи в Kursbuch он утверждал, что своей словесной дуэлью противники – в случае Гелена ненамеренно – дали студенческому акционизму лозунг, терминологически мало отражающий суть и поэтому в политическом отношении вводящий в заблуждение. Главная ошибка Гелена заключалась в том, что, настаивая на важности институтов, он недостаточно четко проводил различия между совершенно разными видами институтов с их функциями и соответствующим общественным весом. Он ошибочно основывался на сосуществовании якобы равнозначных институтов, включающих как правила игры в скат, так и Совет Безопасности ООН45. «Ваши консервативные предостережения о „расшатывании веры в институты“», как писал Харих Гелену в преддверии публикации своего памфлета, были подхвачены неоанархистским крылом внепарламентской оппозиции (АРО). Под влиянием общей и абстрактной критики Адорно, звучащей на семинарах, лекциях и по радио, родился боевой призыв: «Хватит верить в институты!»46