Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

командой полковника Шликевича 1-й батальон Мингрельского полка, два орудия и три сотни кавалерии, находившиеся в Арзапе, а 29 августа, когда кончилось отправление больных в Эриванский госпиталь и расчеты с караванами, туда тронулся весь отряд. Для охранения нашего правого фланга, наблюдения за дорогами Караван-сарайской и Сурб-оганесской и возможной защиты монастыря, в с. Куруне были оставлены три сотни кавалерии.

Прямой колесный путь от Орговского перевала на г. Ван идет не чрез Баязет, но около 6 верст правее, западнее его, чрез куртинскую деревню Кизиль-диза, лежащую при входе из Баязетской равнины в широкое боковое ущелье, образуемое северными отраслями Алла-Дага и начинающееся южнее Баязета: у д. Кизиль-диза этот путь соединяется с караванной дорогой, идущей из Сурб-Оганеса в Тавриз, от этой деревни следует ею по упомянутому ущелью до подъема на Алла-Даг, подымается на хребет и разделяется на нем с торговой дорогой: эта последняя идет на юго-восток, а дорога на Ван, на юго-запад. От этого прямого пути, не доходя с севера до Кизиль-дизы, отделяется к Баязету влево, по переправе чрез р. Гернаук, хорошая арбная дорога, по которой следовал наш отряд после Чингильского сражения, а из Баязета на Ван идут две дороги, обе соединяющиеся с описанной уже колесной торговой дорогой: одна на юг, кратчайшая горная тропинка, неудобная для движения обозов, выходит на колесную дорогу у самого начала подъема на хребет Алла-Дага, и другая на запад, колесная, пролегающая у северной подошвы этого хребта, в д. Кизиль-диза. Эриванский отряд расположился лагерем на равнине вдоль р. Гернаука, на угле раздвоения дорог, направляющихся одна на Баязет, а другая на Кизиль-дизу, кавалерия против этой деревни на правом, а пехота на левом фланге. Одним этим расположением мы прикрывали и обеспечивали Баязет от занятия турками лучше, чем если бы заняли самый город, потому что если бы неприятель решился идти мимо нас на Баязет горной дорогой, отходящей, как выше сказано, от спуска с главного хребта Алла-Дага, то мы могли бы действовать от Кизиль-диза по колесной дороге в тыл ему и отрезать отступление, запереть и захватить его растянутым по горной узкой дороге. Если бы неприятель пошел на нас прямо, что было для него выгоднее движения на Баязет, то мы встречали его на пути нашего действия и отступления. Я вхожу в эти подробности потому, что эта местность была уже и прежде театром военных действий. В 1828 году ванский паша также действовал с особым корпусом из Вана на Баязет, и русский отряд, находившийся на этом пространстве, вероятно, не решавшийся действовать наступательно или встретить турок в поле, для противодействия им расположился для боя в самом городе Баязете, куда даже ввезена была артиллерия. Ванский паша подошел с юга горной дорогой, занял высоты, командующие городом, – и здесь произошло сражение. Положение обеих сторон было таково, что они могли только стрелять друг в друга издали, причем вся выгода была на стороне турок, стрелявших сверху вниз. Но турки не могли спуститься с крутых труднодоступных обрывов, и, вероятно, не решились бы на это, чтобы взять город штурмом, а русские, запершись в Баязете, не могли не только перейти в наступление и подняться на скалы, командующие Баязетом, но даже стрелять в турок из орудий, потому что невозможно дать орудиям надлежащего возвышения, чтобы ядро долетело до высот, – и я, зная хорошо эту местность, не могу понять, каким образом могло происходить здесь сражение. Как известно, только стреляли друг в друга издали, причем турки могли перебить у нас более людей, чем мы у них. Дело кончилось тем, что ванский паша после стрельбы целого дня ушел опять к Вану, и, вероятно, донес, что он побил русских в Баязете, а мы, что отбили его от Баязета. Если бы турки имели средство и дух действовать, то могли спуститься на Баязетскую долину чрез Кизиль-дизу и отрезать совершенно наш отряд от Эриванской губернии, не теряя свои сообщения с Ваном, и даже могли занять нижние кварталы Баязета, если бы наш отряд не решился перейти в наступление, потому что нашим орудиям, расположенным в Баязете по линии замков, нельзя дать надлежащего склонения для стрельбы вниз в глубину долины, точно так же как нельзя дать возвышения для стрельбы по горам. Чтобы защищать Баязет в самом городе, достаточно одного надежного батальона, расположенного в главном за́мке, откуда он может стрелять по некоторым кварталам города и где защищен достаточно стенами и крышей от неудобной стрельбы сверху и снизу. Осматривая места, трудно понять, каким образом могли даже втащить орудия русские в город, а турки на командующие им высоты; вероятно, это стоило большого труда. В сущности, оба отряда были в совершенной безопасности потерпеть решительное поражение и одержать решительную победу, потому что между ними были неприступные крутизны. Но для нашего Эриванского отряда, имевшего в виду действовать наступательно в поле, где все выгоды на нашей стороне и результаты решительнее, – запирать в Баязете даже часть войск было бы напрасно. От правого фланга нашего расположения шла по низменной Баязетской долине до монастыря Сурб-Оганеса превосходная колесная торговая Арзерумская дорога, так что наш лагерь, прикрывая Баязет, вместе с этим был возле торговой дороги и мог иметь ее под наблюдением. 1-й батальон Мингрельского егерского полка, прибывший к Баязету прежде остального отряда, оставался у этого города некоторое время, более для того, чтобы отряд имел свободное сообщение с городом, а потом был присоединен к отряду на Гернауке.

По вторичном занятии Баязета в нем хотели было поместить наш госпиталь в замке или в обывательских домах. Ночные холода становились чувствительнее, и надо было предвидеть, что с усилением их помещение больных в палатках сделается неудобно. Но медики, осмотрев за́мок, нашли, что он совершенно неудобен для помещения больных, как оттого, что в нем лежали больные Баязетского корпуса, в котором, кажется, был тиф, так и по неудобству помещения. Когда мы увидели вторично за́мок, то не верили своим глазам; мы не узнали его. Разрушение, начатое нами истреблением лестниц и окон, продолжалось курдами и самими жителями, которые сваливали все на курдов самым безжалостным образом. Великолепное здание было совершенно обезображено. Все зеркала и резные украшения в комнатах были выковыряны; железо, составлявшее главную и самую ценную приманку грабителей, было во многих местах вынуто, и для того чтобы добыть его, стали разрушать стены. Железа выбрали большое количество и возили вьюками продавать в Персию и Эриванскую губернию. Когда членам дивана сделали замечание за дурное смотрение ими за за́мком и укоряли их, что они позволили привести в такое состояние