Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

произвести хотя тревогу. И в частной жизни смирных и кротких обижают, а на войне – тем более. Из показаний жителей и лазутчиков можно было видеть, что турки не теряют напрасно время нашего бездействия, пополняют свои расстроенные войска и формируют их для возможного противодействия нам. Все средства края за Алла-Дагом и Топрах-Кале были в их руках; там все власти, паши, каймакамы, мудиры и другие чиновники были на своих местах и могли действовать. Нам покорились пока около 300 семейств курдов, Зеляны и Джелали, кочевавших теперь частью в Эриванской губернии, частью в Турции близ нашего отряда, но бо́льшая часть Джелали и все Гейдеранли, кочевавшие прежде в Баязетском, Диадинском и Алашкертском санджаках, ушли за Алла-Даг, где соединились с остальными Гейдеранлы и раскинули свои кочевья до Ванского озера. Там они были под прямым влиянием ванского паши и собиравшихся турецких войск, и из них набирали солдат в регулярную пехоту и формировали башибузуков. Турецкое правительство, без сомнения, употребляло все усилия с помощью европейских денег, чтобы поправить свои дела в Азии и поднять край на свою защиту.

Мы видели, что личный враг Эриванского отряда был формировавшийся Ванский корпус, т. е. со стороны юга, а не с запада, не со стороны Арзерума и Карса, там хотя находились главные силы Анатолийской армии, но от нас до них было далеко. От Карса они едва ли решились бы действовать на Эриванскую губернию, имея сбоку, как я заметил выше, наш Александропольский отряд, да и вообще туркам было опасно ослаблять Анатолийскую армию ввиду возможности наступательных действий этого отряда, чему видимых препятствий не существовало. Ванским корпусом командовал по-прежнему Селим-паша; он всю беду своего поражения на Чингильских высотах свалил на своего начальника штаба, какого-то ренегата из поляков, обвиняя его и оправдываясь тем, что он сам не хотел давать сражения, но начальник штаба завязал дело и вовлек в бой весь корпус. Селим-пашу оставили на своем месте, а начальника штаба вызвали в Константинополь, где он, в свою очередь, успел, как рассказывали в Баязете, оправдаться; по крайней мере, Селим-пашу впоследствии, в конце осени, сменили и вызвали также в Константинополь. Ванский корпус собирался по-прежнему в д. Бергеры, возле Ванского озера. В половине августа в Бергеры ездили несколько человек баязетских жителей с просьбой к Селим-паше возвратить им 800 волов, которых турки взяли из Баязета при бегстве оттуда для поднятия больных и тяжестей, а частью угнали с поля. Селим-паша отказал по той причине, что Баязет принадлежит теперь русским, и объявил с гневом, что он вскоре придет к Баязету отмстить русским за свое поражение. По показанию лазутчиков, около того же времени прибыли в состав Ванского корпуса из Арзерума две тысячи регулярной пехоты при 4 орудиях, из-за Вана 6 тысяч иррегулярной пехоты под начальством Эзданшира, родоначальника самого многочисленного и сильного племени большого Курдистана, Гэкары, и самого старшего родом из всех куртинских родоначальников; из окрестных отряду мест 700 всадников под командой Али-Аги, родоначальника общества Торун, одного из старших и почетнейших родоначальников Гейдеранлы, – и кроме того, ждут из Багдата 4 тысячи низама (регулярной пехоты) под командой Мустафы-паши; так что, по слухам, Ванский корпус должен был вскоре усилиться до 17 тысяч при 20 орудиях. Без сомнения, числа эти были преувеличены, но во всяком случае Ванский корпус формировался и усиливался. Около 20 августа распространился слух, что он даже двинулся к Баязету, но оказался ложным.

Эриванский отряд, как и прежде, имел назначение только прикрывать Эриванскую губернию; других распоряжений не было; в виду не имелось никаких дальних предприятий. Следовательно, мы не могли уйти далеко от наших границ, но могли отходить хотя несколько подалее. Деятельность полезна, и как бы ни были малы наши предприятия, они могли тревожить неприятеля, кое-что у него расстроить, и могло что-нибудь случиться. Чем далее мы заходили, тем более расширялся круг нашего влияния и средств, и тем более лишался их неприятель. Как монахи Сурб-Оганеса, так и жители Баязета очень часто сообщали нам свои опасения быть ограбленными курдами, кочующими за Алла-Дагом. Прежде всего представлялась польза владеть Баязетом. Сближаясь с ним, мы защищали его, сближались с Ванским корпусом, оставались в прежнем расстоянии от Сурб-Оганеса, становились на торговой Арзерумской дороге и, главное, могли иметь некоторое влияние на дальних курдов, составлявших важнейшую опору Ванского корпуса. Движение за Сурб-Оганес, к стороне Топрах-Кале, было не вполне удобно. Уйдя туда, мы удалялись от главной массы курдов и оставляли сбоку себя Ванский корпус, который мог действовать на наши сообщения и грабить Эриванскую губернию башибузуками. Чтобы извлечь из Эриванского отряда некоторую пользу для дальнейших успехов войны, то есть чтобы употребить его для действий против Анатолийской армии, если бы это имели в виду, – было даже необходимо, чтобы Эриванский отряд перешел прежде Алла-Даг, рассеял Ванский корпус, выгнал турецкие власти из края, приобрел влияние на курдов, а потом безопасно поворотил к стороне Анатолийской армии. В таком случае, по уходе отряда от Баязета к западу, было бы достаточно оставить для охранения Эриванской губернии с юга две сотни казаков (в следующем году для этой же надобности была оставлена одна сотня). Мы имели полную возможность и все средства для таких действий, – и они ни в каком случае не были бы лишними. Но на это мы не имели никаких распоряжений. Для исполнения их было бы нужно, чтобы действовал и Александропольский отряд; одни его движения держали бы Анатолийскую армию в бездействии, позволили бы Эриванскому отряду сходить к Вану и, сделав свое дело, возвратиться ближе к Анатолийской армии. Ограничиваясь пока существовавшей возможностью действий на тесном театре войны, предоставленном Эриванскому отряду, полковник Цумпфорт донес командующему корпусом о пользе скорого занятия Баязета как главного города пашалыка, пограничного с Персией, мимо которого идет торговая дорога, и стал направлять туда войска, по мере того как отправление караванов в Эривань делало их свободными. Кроме всех приведенных причин, была еще необходимость не оставаться на одном месте, а чаще переменять его, это – иметь в изобилии подножный корм, топливо для варки пищи и другие средства края. Продолжительная стоянка на одном месте истребляла все кругом, а частая перемена мест доставляла отряду во всем изобилие.

24 августа были переведены в с. Арзап три сотни кавалерии под командой войскового старшины Чернова, которому приказано сделать движение по Ванской дороге за Баязет до хребта Алла-Дага, и потом из Арзапа постоянно наблюдать эту дорогу разъездами. Войсковой старшина Чернов сделал поиск довольно далеко, но никого не встретил. 27 августа были отправлены для занятия Баязета под