Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

встречи с неприятелем. Солдат если и не знает цели распоряжения, не понимает его, то чувствует его ошибочность, потому что каждое распоряжение в мелочах исполнения делается разительнее и доступнее для понятия самого ничтожного в военной иерархии человека: он видит на месте, на деле применения, было ли надобно это распоряжение и произошла ли от него польза; и потому-то нижние чины, не ослепленные никакими умными словами и учеными рассуждениями, часто судят о своих начальниках очень верно. Презрение к неприятелю может быть в начальнике только наружное; меры осторожности могут быть приняты тайно, отряд охраняем даже одними верными лазутчиками; но это презрение всегда полезно в нижних чинах и удваивает их численность во время боя.

Для усиления Эриванского отряда, по прежней еще просьбе генерал-лейтенанта барона фон Врангеля, с целью только доставить ему бо́льшую возможность лучше охранять наши пределы, особенно кульпинские соляные копи, где открыли уже разработку соли, и вместе с тем занимать Баязет, а главное, вероятно, потому, что не имелось уже в виду никаких решительных действий Александропольского отряда, князь Бебутов направил к нам оттуда два батальона Ряжского пехотного полка. Из них две роты пошли из с. Амарата в с. Кульпы, где к ним присоединилась сотня казаков, оставленная нами в Гюлюджи, а шесть рот в составе двух-трех ротных батальонов соединились с Эриванским отрядом 3 сентября на р. Гернауке. Собственно для оборонительного положения и охранения Баязета отряд был достаточно силен в прежней численности. Увеличение его двумя батальонами давало ему, несомненно, средства действовать наступательно, но прежние распоряжения и положение не изменились.

От Ванского корпуса, по мере усиления его, или для одних предосторожностей против нас, были выдвинуты ближе к нам некоторые части войск. 8 сентября лазутчики сообщили, что из д. Бергеры вышли и расположились 2 тысячи человек с двумя орудиями на дороге к Баязету, на р. Сауксу, около 50 верст от Баязета, и Али-Ага с своими 700 всадниками племени Гейдеранлы в урочище Туджи на дороге из Бергеры в Диадин. Беспрестанно говорили, что турки намерены действовать наступательно, что они даже двигаются, но мы не верили этому. Около того же времени три сотни нашей кавалерии, оставленные в Куруне, в один из разъездов своих к стороне Диадина заметили около 200 курдов, ехавших в некотором порядке. Так как собственно с курдами не было враждебных действий, а даже дружеские сношения, то наши сотни остановились и выслали 10 человек из армянской сотни для разузнания, кто такие эти курды и куда они едут. Курды подпустили армян, начали переговариваться с ними, потом вдруг открыли огонь из пистолетов, к счастью, никого не ранили, и когда казачьи сотни бросились на них, то ускакали и скрылись в ущельях Алла-Дага. Этот случай показывал возможность присутствия Али-Аги в Туджах на дороге из Бергеров к Диадину.

Нам представлялась возможность захватить турок, расположенных на р. Сауксу, или по крайней мере прогнать их оттуда, и потому полковник Цумпфорт с пятью батальонами, восемью орудиями и четырнадцатью сотнями кавалерии к вечеру 9 сентября выступил с р. Гернаука чрез д. Кизиль-дизу по Ванской дороге. Чтобы сделать это движение по возможности скрыто, кавалерия под командой полковника Хрещатицкого выступила в сумерки, прошла быстро около 25 верст по ущелью, заняла секретными постами хребет Алла-Дага, а сама расположилась на половине подъема на гору, в четырех верстах от подошвы хребта и четыре версты не доходя перевала, на широком уступе Алла-Дага, где образуется довольно широкая площадь, течет ручей и находится небольшое озеро, называемое Казы-Гёл; пехота остановилась на ночлег у подошвы подъема против куртинской деревни Тапариса, сделав переход в 21 версту. Для прикрытия наших сообщений и для охранения границ Эриванской губернии со стороны Топрах-Кале и Диадина были того же числа направлены к с. Куруну, находящемуся недалеко от Караван-сарайского перевала, под командой полковника Гонецкого, два батальона Ряжского пехотного полка и четыре орудия; к ним присоединились оставленные здесь прежде три сотни кавалерии. Все излишние тяжести отряда, выступившего по Ванской дороге, а также подвижные госпиталь, артиллерийский парк и провиантский магазин были оставлены в общем вагенбурге под прикрытием роты Грузинского линейного батальона, между Орговской дорогой и с. Арзапом, где при наступающих холодах место было очень удобно для помещения госпиталя, прикрытое с севера высоким хребтом Агри-Дага. Отделение вагенбурга от отряда, при совершенной безопасности, имело и ту пользу, что для войск сохранялся долее подножный корм в кругу наших действий.

Дорога по подъему на Алла-Даг, особенно от Казы-Гёла до высшей точки перевала, оказалась совершенно неудобной для следования артиллерии и обозов, и турки во время своего бегства из Баязета, вероятно, испытали неимоверные трудности в поднятии орудий и повозок; если бы мы преследовали их до сих пор после Чингильского сражения, то, вероятно, захватили бы все тяжести, взятые ими из Баязета. Ранним утром следующего дня, 10 сентября, были направлены за Алла-Даг кавалерия и для поддержания ее один батальон, а два батальона выдвинуты на хребет с шанцевым инструментом, чтобы разработать дорогу от Казы-Гёла до перевала, начиная с последнего, и в случае надобности поддержать также кавалерию за Алла-Дагом. Кавалерия, перейдя хребет, спустилась по южным склонам его в глубокую долину, называемую Магометовой, которая от южной подошвы хребта тянется до Ванского озера, сделала по ней около 30 верст до р. Сауксу, где, говорили, находится турецкое войско, но никого не нашла здесь. Были, однако ж, свежие места недавно оставленного бивуачного расположения, небольшие потухающие костры, разбросанная солома, немного сена и проч. По величине бивуака видно было, что здесь стояла одна кавалерия, не более как в числе 500 человек. Мы проехали немного далее и сделали привал. Батальон пехоты, высланный за Алла-Даг, остановился около 15 верст позади нас.

В долине Магомета и по склонам гор паслись стада курдов; на вершинах виднелись их черные палатки. Они оставались на местах спокойно, хотя наш приход застал их врасплох. Бывшие с нами курды, из числа кочующих около Баязета, отправились к ним и успокоили их. Мы старались всех обласкать и поручили тем, кого встретили, передать здешним курдам, чтобы они нас не боялись и считали за своих друзей, – что они, впрочем, могли знать уже на опыте, потому что мы постоянно обходились с жителями хорошо, никого не обижали и ничего не брали даром. По их показаниям, турки стояли на Сауксу, и разъезды их еще накануне ходили до вершин Алла-Дага; но узнав настоящим утром о движении нашем, они тотчас ушли из Магометовой долины и скрылись к стороне Бергеры. Эти курды полагали, что мы не остановимся, а пойдем на Ван. Они