Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

идеи, что восточным миром двигают те же чувства и стремления личного интереса, которые волнуют новейшие европейские общества, и что восточный мир с обессилением прежних завоевателей готов также поставить выгоды большинства в закон и право. Здесь тот же человек, как и в Европе, а общества более старые, более заржавленные, испорченные и требующие бо́льшего исправления, чем европейские. Находя выгоду поддерживать покоренные народы, мы поддерживали в них низшее сословие населения против настоящих владык края, против настоящих прав, привилегий и порядков, вышедших из разных завоеваний, которые, в продолжение веков сменяя друг друга, оставляли на обществе, каждое, печать какого-нибудь насилия, узаконенного временем. Покоренные и притесненные здесь требуют покровительства и благодарны тем, в ком встречают его. Край требует изменений во всем. Старые властители и их права, начиная с османов, одряхлели, в чем, я полагаю, не может быть сомнения при настоящих волнениях и беспорядках в Турции. Дело, очевидно, идет о правах турок, основанных на завоевании. Не одна польза наша, а необходимость, которой нельзя избежать, заставляла нас покровительствовать покоренным, потому что в высшем сословии, то есть в господствующем племени, мы, входя в Турцию, встречали врагов, которые боролись с нами, – а разрушая их слепым оружием битв и побед, невольно разрушаешь власть и права их, без всяких особых мер и преобразований. Такое положение нам надо принять здесь как неизбежное. Для нас было бы невыгодно, если бы обстоятельства поставили нас в другое, противоположное положение. Поддерживать разрушающееся здание с намерением, по какому-либо убеждению и понятию, был бы с нашей стороны ошибочный расчет, напрасный труд, печальная и вредная для нас самих работа и еще более печальная роль. Здесь нам предстоит более высокая цель, за исполнение которой нам скажет спасибо потомство, и эта цель – восстановление и покровительство покоренных, должна быть на Востоке в системе наших действий, если мы хотим прочных и полезных, а не скоропреходящих успехов. Несмотря на то, что война сама по себе, если не по последствиям, то по средствам, есть зло и насилие, и в ней трудно избежать того и другого, и что мы входим в Турцию только временно, войной, несмотря на презрение магометан к христианам и старания турецких начальств вооружить против нас жителей, русские войска здесь действуют успешно и находят мало-помалу сочувствие в населении, именно оттого, что оно мало-помалу прозревает в русских подвигающуюся на восток силу милосердия и блага притесненным. Поэтому-то здесь нужно, чтобы в войсках был строгий порядок – не формы, разъездов, цепей, движений и пр., а порядок, запрещающий обижать, оскорблять и грабить жителей. За этим, без сомнения, трудно усмотреть, когда надо: корысть есть у всех, намерения у немногих; но еще труднее исполнить это вообще, потому что пожива для войск полезна, корысть есть один из сильнейших двигателей войны, – и надо, чтоб был какой-нибудь класс людей, который должен терять и которого потери полезны не одним нам, но и жителям; без этого, вероятно, не было бы и войн. Здесь необходимо, чтобы каждый начальник проникнулся чувством достоинства и важности нашего призвания, старался составить о себе хорошее мнение жителей, был справедлив и великодушен. Но покровительствуя покоренных, нам нельзя надеяться и рассчитывать привлечь османов справедливостью и ласками. Они останутся нашими непримиримыми врагами; потерянные права не вознаграждаются ласками. С ними средние меры будут недействительны и ошибочны. Не имея возможности привлечь их, надо сделать их неопасными и лишить материальных средств бороться с нами.

X. Ванский корпус

С наступлением холодов явился вопрос о зимовых квартирах: воротимся ли мы в Эриванскую губернию или останемся в Турции и удержим ли за собой Баязет или бросим его. В 1828 году наши войска квартировали зимой в Баязетском пашалыке, в Баязете, Диадине, Караклисе и Топрах-Кале. Помещений вообще было бы достаточно, а для нашего отряда более чем нужно. Кроме этих мест можно расположить войска в армянских селениях: Арзапе, Мусуне и Куруне и во всех селениях, лежащих на большой караванной дороге, где для проходящих караванов устроены, вроде обыкновенных здешних саклей и сараев, обширные помещения, называемые караван-сараями, или ханами. В обыкновенное время здесь мы могли бы даже найти в достаточном количестве для нашего отряда продовольствие. Баязетский корпус в числе около 10 тысяч человек и до 5 тысяч посторонних лошадей, кроме местных, кормился восемь месяцев продовольствием, собранным в Баязетском пашалыке, преимущественно в Алашкертском санджаке. Но теперь край был расстроен; многие жители бежали, поля их остались неубранными, хлеб пропал. Хотя, без сомнения, для проходящих караванов продовольствие было заготовлено в достаточном количестве, чего требовала выгода жителей, но мы не могли на него рассчитывать; от нас прятали бы его, а насильственный сбор, даже за деньги, возбудил бы против нас неудовольствие. Если бы мы остались квартировать здесь, то должны были рассчитывать только на продовольствие, подвозимое из Эриванской губернии, а против перевозки провианта из Эриванской губернии к Баязету говорили, что он зимой очень труден, потому что Агри-Даг покрывается глубоким снегом и дороги чрез него делаются непроходимыми. Это последнее объяснение, однако ж, не вполне верно. Снег действительно бывает глубок, но сообщения делаются затруднительны собственно от того, что здесь зимой, на пустынной границе Турции, никто почти не ездит, и дороги остаются заваленными снегом; в России также нельзя проехать по чистому полю. Если б было постоянное движение, то дорога поддерживалась бы им одним. Неудобство доставки провианта могло быть отстранено лишним, но незначительным количеством денег, потребных на перевозку его лишних 50 верст, если бы занятие Баязета считалось важным. Что касается до опасности от неприятеля, то я не думаю, чтобы для наших войск зимой могла быть бо́льшая опасность, чем летом. Баязетский пашалык окружен со всех сторон высокими хребтами гор, чрез которые турки едва ли решились бы перейти зимой, – они подвергались бо́льшей опасности, чем мы, и вообще такие действия не в их духе. Без сомнения, опасность эту следовало предвидеть, и при расположении главных сил в своих пределах не было особой важности и надобности оставлять в Турции небольшую часть войск. Как бы то ни было, но в начале октября командующий корпусом генерал-лейтенант князь Бебутов сделал предварительное распоряжение о возвращении Эриванского отряда на зимние квартиры в Эриванскую губернию, что при отсутствии намерений или возможности продолжать войну в эту кампанию имело ту выгоду перед расположением в Турции, что доставляло войскам отдых на спокойных и безопасных квартирах в своих пределах, хотя, впрочем, летние действия не были трудны и войска не могли утомиться.

Распоряжение это, показывавшее, что кампания 1854 года уже кончается и что нельзя ожидать каких-либо