Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

доходила прежде. В некотором отдалении за этой рекой стояли, сначала незамеченные нами, скрытые местностью два эскадрона регулярной турецкой кавалерии в полном порядке и близ них сотня курдов. Допустив нас версты на две, они поворотили, поехали рысью и вскоре скрылись в отдалении. Мы не преследовали их. С окрестных высот мы увидели в зрительную трубу, верстах в 20 от нас, палатки турецкого лагеря. Теперь сомнения не было, Ванский корпус действительно выдвинулся вперед. Ходившие за Алла-Даг в следующие дни наши разъезды видели палатки эти на прежнем месте. Селим-паша стоял упорно, дожидая, как объясняли жители, нашего отступления, чтобы занять Баязет. Это обстоятельство делало вероятным сведения о данном ему предписании занять означенный город, иначе он едва ли рисковал бы стоять на одном месте довольно близко к нам; обязанный сделать наступление, он не мог уже отступить после этого без явного неисполнения распоряжений начальства. В Эриванской губернии делались приготовления к размещению войск на зимних квартирах. Жители Баязета знали о том верно, и здешние армяне просили нас только дать им знать о нашем выступлении за несколько дней. Это, без сомнения, было известно Селим-паше; он мог рассчитывать, что по нашем уходе, который не мог быть отдален, он займет Баязет, – и следовательно можно было надеяться, что он простоит на Канлычае еще некоторое время. Снег, покрывший в половине октября горные вершины, уже не таял, а спускался каждый день все ниже к долинам: зима приближалась, а с ней и решение для Селим-паши вопроса нашего отступления.

Наши лазутчики сосчитали в турецком лагере на реке Канлычае 850 палаток. По настоящему холодному времени и при расчете для самих турок иметь с собой менее тяжестей, можно было предположить, что в каждой турецкой палатке помещается 10 человек; следовательно, в палатках стояло около 8000 человек. Говорили, что большая часть регулярной кавалерии, вся иррегулярная пехота и иррегулярная кавалерия стояли в ближайших куртинских зимовниках, где они пользовались некоторым помещением в квартирах, а также сеном и саманом, находящимися в этих зимовниках всегда в достаточном количестве; часть людей стояла также бивуаком и в шалашах в самом лагере. В лагере насчитывали 20 орудий. Следовательно, если бы даже собрались все курды, кочевавшие в окрестностях, в Ванском корпусе могло быть немного более 12 тысяч, может быть, 15 тысяч человек. Войска эти получали продовольствие из Бергеров и Вана, где, говорили, заготовлено очень много разного провианта; на Канлычае они стояли налегке, имея с собой не много тяжестей.

Разрешение, по представлению командующему корпусом о наступательных действиях к Вану, не приходило. В предположении, что, может быть, оно вовсе не будет дано, для нас все-таки представлялась возможность сделать наступление за Алла-Даг на том основании, что донесение о намерении сделано и отказа не последовало. В осеннее время нельзя было медлить, но без разрешения опасно было предпринимать и слишком дальние действия. Мы могли дойти до реки Канлычая, где стояли турки, в два перехода: если бы они не приняли боя и отступили, то для настойчивого и быстрого преследования их до д. Бергеры, – отстоящего от Тапариса 110 верст – потребовалось бы еще два дня; если бы они отступили в порядке далее, то мы могли истребить в Бергерах их продовольственные запасы. На эти действия и на возвращение к Тапарису требовалось не менее десяти дней; нельзя было опасаться, чтобы в продолжение этого времени, в наше отсутствие, могло что-нибудь случиться на границах Эриванской губернии. По сведениям, неприятельских войск не было ни в Топрах-Кале, ни в Кагызмане. В азиатской турецкой армии не было организованных перевозочных средств, что делало ее не способной к дальним военным действиям и предприятиям; войска турок берут перевозочные средства в крае, а с ними, особенно с арбами, нельзя действовать скоро; один сбор их требует времени; следовательно, мы могли смело уйти на две недели, оставив на Арзерумской дороге незначительную часть войска, собственно для защиты границ Эриванской губернии с западной стороны от набегов партий курдов и башибузуков. Но в нас было убеждение, что если Селим-паша не решится принять боя и отступит, то быстрое и настойчивое преследование до Бергеров расстроит его корпус и обратит отступление в бегство. В этом корпусе был остаток разбитых на Чингильских высотах, и рассеяние корпуса, даже овладение его обозами и артиллерией, не могла быть ошибочная, опрометчивая надежда. В таком случае сами обстоятельства и успехи заставили бы решиться продлить наступление до Вана, а для занятия его, истребления в нем неприятельских запасов и возвращения к Баязету хотя части пехоты потребовалось бы не более двух недель, потому что при бегстве турок и решительном успехе нашем не было никакой опасности двинуть к Вану одну кавалерию, которая может делать по 40 верст в сутки, а пехоту остановить у Бергеров, даже двинуть часть ее к Вану, а часть тотчас направить к Баязету. Я не думаю, чтобы мы могли быть разбиты. Самое худшее, что можно предполагать, это то, что мы не могли бы выбить Селим-пашу из его позиции, и простояв против него день или два, отошли бы к Баязету; но мы знали, что турки не устраивали на Канлычае укреплений, а без укреплений они не стали бы дожидаться нас. На некоторые случаи, например, на разбитие нас Ванским корпусом неосновательно даже и рассчитывать, когда нет на то никакого вероятия. Впрочем, всякое предприятие есть риск; ничего не предпринимая, ничего и не сделает. Что касается моего мнения, то я убежден, что мы сильно расстроили бы Ванский корпус одним преследованием, заняли бы Ван и, уйдя оттуда, произвели и оставили бы совершенное расстройство и разрушение турецкой власти на большом пространстве края.

Полковник Цумпфорт решился перейти в наступление 23 октября, даже если бы он до того времени не получил от князя Бебутова никакого ответа на свое представление от 5 октября, но это решение никому не сообщалось, хотя предварительные к нему распоряжения делались. Никто не мог предполагать, чтобы мы перешли в наступление в такое позднее время.

19 октября был направлен в Диадин из отряда один батальон Ширванского полка с двумя орудиями и на соединение с ним из Куруна три сотни кавалерии, для охранения границы Эриванской губернии от набегов по Арзерумской и еще более по Ванской дороге, по которой могли броситься на Диадин и далее курды Али-Аги. Вместе с этим были сделаны следующие распоряжения: чтобы сделать отряд как можно более подвижным и иметь с собой только колесный обоз собственно для поднятия больных и раненых, вроде подвижного госпиталя, в роты были выданы для возки ротных